Алан Савадж - Могол

Аурангзеб посмотрел на Питера.

— Ты разочаровал меня, Блант-бахадур. Где тот пират, который надругался над моей дочерью?

— Он бежал, падишах. Океан огромен. Но весь королевский военно-морской флот Англии разыскивает его, и подлец будет пойман.

— Должен ли я жить твоими обещаниями? Мне нужна его голова. Я даю тебе еще один шанс только потому, что ничего не потерял из-за этой неудачи. Ахмед Турецкий умер, и моя дочь в любом случае не успела бы дойти до его постели. Поэтому все хлопоты оказались напрасными. — Он задумался, словно размышляя о превратностях судьбы. Затем продолжил: — Мне нужна голова пирата. Принеси ее или испытаешь на себе мой гнев.

— Низкий и злобный старик, — плакала Каролина, когда они вернулись под защиту стен своего дворца.

— Он падишах, — напомнил ей Питер, — и его слово закон.

— И из-за всего этого ты потерял его расположение, — сказала она.

— Ты обезумела от горя, — сказал он ей. — Я верну расположение падишаха, потому что слишком полезен ему, чтобы долго держать меня в немилости.

— Ха! — Она засмеялась ему в ответ.

Однако Каролина знала, что упрекать его бессмысленно и несправедливо. Ей оставалось переживать за Шалину... и пытаться связать прерванную нить своей жизни. В этом ей снова помогли любовь и поддержка свекрови и Хилмы, Джинтны и Серены, а также Ричарда и Элизабет, даже Уильяма, который в девятнадцать лет уже получил звание тук-баши в гвардии.

Она ожидала рождения сына, такого желанного для Питера.

Сам Блант вернулся в Бомбей.

— Необходимо Авери поймать, — предупредил он губернатора Гайера. — Не могу сказать, насколько хватит терпения падишаха.

— А что будет потом? — спросил Гайер. — Нет никаких известий. Опасаюсь, что негодяй обогнул мыс Доброй Надежды и отправился в Атлантику. Тогда мы бессильны до тех пор, пока пират снова не проявит себя.

— Разве пираты способны перестать быть пиратами?

— Ни в коем случае, особенно после содеянного Авери, — вмешался Нольс..

— Вы думаете, что он сумел улизнуть?

— У него имеются все шансы для этого.

— В таком случае мы должны извернуться. В Бомбее есть кто-нибудь, знающий Авери в лицо?

— Сомневаюсь в этом.

Питер обвел взглядом собравшихся.

— Я думаю, что нам понадобится голова англичанина примерно двадцати пяти лет.

— О Господи! — воскликнул Гайер.

— А моя дочь его узнает? — спросил Нольс.

— Конечно нет. Но Каролина нас не выдаст.

— А принцесса?

— Принцесса никогда больше не увидит дневного света, — сказал Питер.

— Это очень серьезно, — сказал Нольс. — Вы предлагаете нам выкопать труп?

— Нет, — возразил Питер.

— Тогда ждать, пока какой-нибудь несчастный не умрет от болезни...

— Нет, — снова возразил Питер.

Они уставились па него.

— Вы считаете Аурангзеба и его визирей глупцами? — спросил их Питер. — Этот человек должен умереть сразу, насильственно и в добром здравии.

— Вы предлагаете убийство?

— Я пытаюсь сохранить жизни всех англичан в Индии и ваши драгоценные фактории.

— Ну... полагаю, пока кто-нибудь совершит здесь серьезное преступление, пройдет слишком много времени, — заметил Гайер.

— Это тоже не подойдет. Ваши индийские слуги будут знать об этом, и весть о подлоге достигнет ушей падишаха, что будет означать смерть для всех нас. Одно из ваших судов отправится в море, укомплектованное совершенно надежной командой, и вернется через несколько месяцев с головой Джона Авери. Им ее вручит капитан одного из военных кораблей. Ее нужно обработать для сохранности.

Гайер посмотрел на Нольса с нетерпением.

— Я уверен, — сказал Питер, — что ваш военно-морской флот найдет какого-нибудь негодяя, заслуживающего смерти. Но важно, чтобы казнь произвели без свидетелей.

— Самое лучшее, что мы можем сделать сейчас, это найти судно, — согласился полковник.

Нольс и Блант вместе вышли в сад.

— Мы с вами прошли долгий и сложный путь, — заметил полковник.

— Который не скоро кончится, надеюсь, — добавил Питер. — Какие новости из Англии?

— А чего вы ожидаете? Король прочно сидит на троне и думает только о войне с французами. Но меня в данном случае больше интересует наше нынешнее положение здесь: что предпримет Аурангзеб дальше?

— Этого невозможно предсказать. Через два года ему исполнится восемьдесят. Сорок лет он имел власть над жизнью и смертью каждого живого существа в этой огромной стране. Не было ни единой души, которая могла бы возразить ему. Его предки Шах-Джахан и Акбар уважали и любили своих жен, несомненно игравших определенную роль в принятии ими решений. И у них росли талантливые сыновья, отцы же прислушивались к мнению своих детей, хотя те часто пытались захватить трон. У Аурангзеба ничего подобного нет. Жены боятся падишаха, а он, конечно, ни одну из них не любит. Его выжившие сыновья боятся отца не меньше и лишены каких-либо талантов. Он прекрасно все это понимает, и от того его настроение непредсказуемо. Нет никого, кто мог бы оказать на него хотя бы малейшее влияние. Вот почему я настаиваю, чтобы голова подставного Авери была доставлена падишаху как можно быстрее.

— Вы обрисовали нам лицо деспота, — заметил Нольс, — а сами служите ему.

— У меня не остается выбора, ведь все мы в его руках.

— И ради этого вам нужна какая-нибудь голова, — вздохнул Нольс. — Хорошо, мы найдем ее для вас. Слишком многое поставлено на карту. Но скажите мне, как вы представляете будущее?

— Трудно быть оптимистом.

— Вы сказали, что Аурангзебу около восьмидесяти. И до сих пор он чувствует себя хорошо?

— Его здоровье удивительно, так же как и его энергия.

— Но все когда-то должны умереть. И если ваши предположения верны, на его место придет слабый правитель или начнется гражданская война. Нам нужно ждать и наблюдать. Я вам скажу одну вещь, Питер. Ост-Индскую компанию не так просто будет изгнать из Индии. Мы постоянно укрепляем свои форты и увеличиваем наши армии. Мы здесь, чтобы остаться.

— Вы готовы пойти против падишаха, который может выступить во главе сотен тысяч человек?

— Молюсь, чтобы до этого не дошло. Но, повторяю, нас невозможно изгнать отсюда. И если вы решитесь когда-нибудь или у вас появится причина покинуть его службу, будьте уверены, вам поручат руководство отделением компании или здесь, в Бомбее, или в Мадрасе, или в Калькутте. Я поговорю на совете директоров в Лондоне.

Блант вернулся в Дели в раздумье. Многое из сказанного тестем несомненно было бравадой, но если флот падишаха смог одолеть пират-одиночка, то он никогда бы не смог противостоять эскадре королевского военно-морского флота. Но в то же время из полученных европейских известий следовало, что могольские орды способны нанести поражение дисциплинированной европейской армии. Страшно даже представить, какой ужасный разразился бы здесь, в Индии, конфликт.