Михаил Шевердин - Перешагни бездну

—  Устарело. Сказано это давно, — резко возразил Пир Карам-шах. — С тех пор много воды утекло. В двадцать восьмом консер­ваторы мило улыбались господам большевикам. А в это время по военной линии получено секретное указание ни в коем случае не ослаблять напряжения на среднеазиатских границах. Рукопожатия дипломатов — одно, а дело — другое. Не думаете ли вы, что по­мочь мелкому  воришке вскарабкаться  на  трон,  а  затем  оттуда отправить его прямехонько на виселицу можно было без ведома дипломатов?

—  Но-о! — запротестовал   генерал.— Мы так далеко зайдем. Одно скажу: вы подтверждаете вашу репутацию делателя коро­лей. Надеюсь, в сём гостеприимном бунгало нам по этому поводу дадут опрокинуть чего-либо живительного. Однако   приходится помнить: с приходом макдональдовского лейбористского кабинета Артур Гендерсон возобновил дипломатические контакты с Моск­вой. Чёрт побери,, до чего навязли в зубах всякие:  «воздержан­ность», «сокрытие мыслей», «тонкости» и прочее дипломатическое краснобайство. Надеюсь, словесный треск не охладит ваш пыл.

На пороге возник Эбенезер. Как некую драгоценность, он обеи­ми руками поднимал над головой бутылку, невзрачную, серую от пыли и паутины.

—  Досточтимые    джентльмены, — провозгласил     он.— Нашёл! Клянусь, нашёл. Сей добрый джинн сидел в этой симпатичной бу­тылке,  уважаемые,  целых  полвека.   Его загнал  туда  так  давиэ капитан седьмого сипайского полка Роберт Гипп, мой дядя!

—  Роберт  Гипп,  баронет  Агайл?  Он  ваш  дядя? — оживился генерал.— О, вы продолжаете традиции вашей семьи, мистер Эбенезер. Члены вашего семейства, я понимаю, отлично служат короне в этой проклятой Индии.

—  По мере сил,— сказал с энтузиазмом мистер Эбенезер Гипп, впрочем, энтузиазм он проявлял по необходимости. Сегодняшний его гость — генерал — занимал высокое, весьма высокое положе­ние в военно-бюрократической машине империи. И то обстоятель­ство, что Пир Карам-шах позволял даже фамильярность с генера­лом, шокировало и  пугало мистера  Эбенезера.  Когда  беседа  в гостиной приняла напряженный характер, он своим появлением со старинной бутылкой надеялся, как ему казалось, образумить Пир Карам-шаха и напомнить ему, какая  пропасть разделяет его  и генерала.

—  Восхитительная   бутылочка,— усмехнулся   генерал   громко, сглотнув слюну, — бьюсь об заклад, что во всей Индии мне не до­велось видеть ничего похожего на эту драгоценность из подвалов достопочтенного баронета Гиппа.

— Пожалуйте к столу. И там вы убедитесь!

— Мы готовы! — сказал любезно генерал. — Позвольте, я ска­жу еще пару слов вашему воинственному другу.

Намек был слишком явный, и мистеру Эбенезеру пришлось одному удалиться с волшебной бутылкой в столовую. Генерал не видел отчаянной гримасы, исказившей побелевшее от ярости лицо Гиппа, который терпеть не мог, когда у приезжающих из Дакки штабных офицеров вдруг оказывались   какие-то   секреты от него...

А генерал, поддерживая вождя вождей под локоть, вполголоса совсем заговорщически говорил:

— Условимся: директивы директивами, а действуйте самосто­ятельно. И решительно! Запомните, полковник, сегодняшнее чис­ло,— генерал многозначительно и подчеркнуто раздельно отчека­нил дату, — именно сегодня я сообщаю вам, пока на словах, офи­циозную информацию,  переданную кабульскому правительству по дипломатическим  каналам: «Поскольку афганское правитель­ство не в состоянии своими силами прекратить   проникновение из Афганистана в Индию афганских племен и помешать их участию в восстаниях в полосе независимых племен, то Великобритания вынуждена направить вооруженные силы, не останавливаясь пе­ред необходимостью перехода на афганскую территорию».

— Наконец!

—  Понимаете? Мы — военные и истолковываем сообщение по-военному. Це-ремониться мы не собираемся. А осложнения на здешнем участке государственной границы Индии развяжут нам руки в горных странах Бадахшана.

— Наконец-то государственные мужи поняли!

—  Пудинг тем вкуснее, чем дольше   его ждут. В Афганистане, в Гератской провинции, открыта нефть. И господин Детсрдинг, п хозяева «Англо-Персидской нефти» не простят нашим государст­венным умам, если они прозевают её. Отсюда повышенный инте­рес к Северному Афганистану.

—  Все ясно, — отчеканил Пир Карам-шах. — Где нефть, там и драка. Теперь жёсткий курс обеспечен.

—  Вам остается смаковать. — Он протянул вождю вождей си­гару. — Получите удовольствие.

Но сигара никак не хотела разгораться. Генерал скорчил лу­кавую мину. Стало ясно, что сигара — искусная имитация.

В великосветских гостиных Англии и Индии многие знали, что любимый конек генерала — устройство сюрпризов. Он устраивал сюрпризы и с хлопушками, и с «волшебными» табакерками, и с часами. Сюрпризы не отличались сложностью и остроумием. Они не выходили за рамки обычных шалостей детей школьного возра­ста. Невинные по характеру, они вызывали снисходительные улыб­ки. И внезапно совсем уж странная мысль шевельнулась в мозгу слышавшего все в столовой мистера Эбенезера: «А не он ли? Он же сидел в кресле за столом, когда я зашел в кабинет». Любовь к шуткам могла толкнуть генерала черт знает на что.

А генерал все еще похохатывал добродушным баском, не заме­чая, что лицо мистера Эбенезера темнеет.

— Я   покидаю  Пешавер,  не  медля  ни   минуты,— сказал   Пир Карам-шах.

— И куда, достойнейший вождь, вы направите копыта своего коня? —   воскликнул  шутливо  генерал.— Так,  кажется,  принято говорить у вас в Азии.

Больших усилий стоило Пир Карам-шаху, чтобы ответить в том же тоне:

—   Копыта моего коня будут топтать горы и долины Бадахшана и Памира. — И  серьезно  добавил: — Говорил   я,   пора   начинать. Пришло время серьезных решений.

— Сик! — говаривали древние римляне.— Но начинать придет­ся весной. Только весной. Сейчас — и вы отлично знаете —  в го­рах  Гильгита и Читрала на подступах к Бадахшану наступила зима. Туманы, снег, лед на тропах. Никто не позволит нам риско­вать снаряжением, людьми.

— Сегодня у нас суббота. В среду я увижу Ибрагимбека. Под­ниму ему настро-ение. После провала восстания против Кабула он в затруднении. То ли перебраться через горы в Бадахшан, то ли двинуть всей ордой на запад в сторону Герата на соединение с джунаидовскими туркменами. Генгуб Герата Абдурахман не очень слушается приказов Кабула о прекращении военных акций басмачей и калтаманов против Советов. Действует самостоятельно. Джунаид примет Ибрагима гостеприимно.

— Это нас не устраивает, — забеспокоился генерал. — Ибрагимбек нам нужен на Пяндже и у памирских проходов. У гератского генгуба и так есть чем досаждать большевистским пограничным районам: туркменские джунаидовские соединения, белуджи, свои регулярные армейские соединения. Мы Абдурахману хорошо пла­тим и вправе с него требовать «хороших» дел.