Михаил Шевердин - Перешагни бездну

Мистер Эбенезер обладал одним свойством, которого он нико­му не открывал. Он имел сверхострый слух. И сейчас, стоя навы­тяжку перед развалившимся в его кресле Пир Карам-шахом и пе­реживая каждое произнесенное им слово, он вдруг по чуть услышанному шороху понял, что в соседней гостиной кто-то есть. И что этот кто-то слышит каждое слово.

Мисс Гвендолен?

Неприятно. Но что же поделаешь? Однако она не стала бы вульгарно подслушивать. Просто вошла бы в кабинет. Или про­клятые слуги впустили кого-то из получателей субсидий? Еще ху­же. Озноб тряс несчастного мистера Эбенезера. Проще всего пой­ти в гостиную и узнать, в чем дело. Но здесь Пир Карам-шах. Ужасно, если департамент узнает через него о такой неосторож­ности. Какое разгильдяйство. Оставалось молить творца, чтобы тот, кто проник в гостиную, не кашлянул, не чихнул, не загово­рил.

То, что сказал затем вождь вождей, вызвало ликование мис­тера Эбенезера и... ужас. Он возликовал потому, что ему вновь поручалось дело, говорившее о том, что ему по-прежнему оказы­вают высокое доверие. Ужаснулся — потому что «он», притаив­шийся в гостиной, мог подслушать самую тайную из тайн. «По­дожди! Я тебе сверну шею, кто бы ты там ни был!»

В распоряжение мистера Эбенезера, — уведомил его Пир Ка­рам-шах,— отныне поступали суммы, значительно более крупные, чем раньше, — порядка нескольких миллионов.

—  Вот перечень клиентов, — вождь вождей вынул из бумажни­ка список, — по которому вам и следует производить выплаты. Вы найдёте пароль в перечне рядом с именем клиента. Охрану бун­гало вы усилите. Приходится иметь дело с разными людьми. Есть среди них... гм... и разбойники.

Упоминание о разбойниках не слишком понравилось мистеру Эбенезеру. Судорожное подергивание его плеча не ускользнуло от взгляда Пир Карам-шаха.

—  Да, да, разбойники. Преступление далеко не единственное произведение искусства,  выходящее из   мастерской  преисподней. Вопросы?

—  Нет. Всё ясно,— пробормотал мистер Эбенезер.

Он сумел справиться с припадком рассеянности, лишь когда вождь вождей, бренча оружием и своими знаменитыми аравий­скими шпорами, вышел во двор отдать распоряжения своим гуркам. Мистер Эбенезер на цыпочках прокрался к дверям гостиной — выглядело это достаточно нелепо, учитывая респек­табельную внешность,— и заглянул туда. Но никого не обна­ружил.

Позже выяснилось, что мисс Гвендолен находилась на кухне, где отдавала распоряжения поварам. Отвечала она мистеру Эбе­незеру на его вопросы вызывающе самоуверенно и даже высо­комерно.

«Черт побери, она даже не переживает, что Лондон поддер­жал Пир Карам-шаха, или она уверена в Безиле Томпсоне, дя­дюшке. Конечно, иметь такого родствещшчка! Или Гвендолен что-то придумала!»— рассеянно перебирал про себя мистер Эбе­незер.

Раздумья его прервал дворецкий-сикх. Оказывается, в бунгало прибыл генерал.

«Вот оно что! Надо было раньше догадаться»,— ругнул себя мистер Эбенезер.

—  Мы проводили   их превосходительство   в ваш    кабинет, са­хиб! Их превосходительство изволят отдыхать с дороги в вашем кабинете, сахиб!

Весь радушие и любезность, мистер Эбенезер вбежал в каби­нет, но сам чуть не испортил всю встречу...

Генерал, высокий, седоватый, с породистым длинным лицом, по-хозяйски расположился за письменным столом. Возглас, похо­жий на сдавленное рыдание, вырвался из груди мистера Эбе­незера.

Генерал удивленно вздернул брови. Даже поздоровавшись, хозяин бунгало все еще не мог взять себя в руки.

Списка новых клиентов на письменном столе не оказалось. А ведь он отлично помнил, что неистовый Пир Карам-шах небреж­но швырнул лист бумаги на бювар.

Первое, что пришло в голову: «Пока я искал Гвендолен, вождь вождей вернулся в кабинет, увидел на столе забытый список и ре­шил подшутить. Ребячество! Или он хочет изобразить меня эта­ким растяпой. Ну, посмотрим!»

Выскочив в вестибюль, он столкнулся с Пир Карам-шахом, настроенным нервно и мрачно:

—  Когда же за стол? Долго нам ждать вашего штабного ин­дюка? Готов съесть его целиком, зажаренным с яблоками и чер­носливом! — воскликнул вождь вождей. — Не слишком    ли его превосходительство заставляет ждать.

Мистер Эбенезер едва смог из себя выдавить:

—  Тсс! Он уже здесь. Пойдемте! Я вас представлю.

Провожая вождя вождей в гостиную, он подумал: «Начал ме­ня разыгрывать! Ведет себя владетельным раджой. Впрочем, по­говаривают, что он действительно владетельный раджа. При странных обстоятельствах один престарелый деканский князь отписал ему в наследство целое княжество с дворцом да еще в придачу с целым гаремом из ста восьмидесяти трех жен и на­ложниц...» Хоть относительно жен слухи, несомненно, были пре­увеличены, но почему-то мистера Эбенезера занимало именно это обстоятельство.

В гостиной Пир Карам-шах незамедлительно кинулся на гене­рала в атаку:

—  В  мире  все  идет  к  большой  войне.  Стрелять  начнем  мы. Здесь, в Центральной Азии. И тогда уж никто не пойдет на по­пятный.

Но как ни горячился вождь вождей, сколько ни вкладывал страсти в свои слова, генерал не проявлял пи малейшего оживле­ния. Длинное, приятное лицо его оставалось все таким же прият­ным. Вежливая улыбка не сходила с губ, прячась в щетине «колониальных» усов. Временами казалось, генерал поглядывал на попугайски ярко разряженного Пир Карам-шаха даже со скукой и насмешкой. Создавалось впечатление, что их превосхо­дительство не столько интересуют грандиозные планы похода на Советский Туркестан и концентрация вооруженных сил туркестан­ской эмиграции на Аму-Дарье, сколько то, чем знаменитая во всей Индии экономка пешаверского бунгало собирается кормить гос­тей. Приоткрытая в столовую дверь позволяла видеть угол стола, накрытого белейшей, туго накрахмаленной скатертью голландского полотна, поблескивающие серебряные начищенные приборы и стройный, затянутый в темно-коричневый кашмирский шелк жен­ский силуэт.

По-видимому, генерал думал: «Отличная хозяйка мисс эко­номка, отличный у неё цвет лица, отлично она сложена и отлично не только сервирует стол, но и рассаживает гостей. Ведь в столовой отлично слышно все, что говорится здесь, в гостиной. А наш горячий петух кукарекает слишком громко».

И генерал позволил иронической усмешечке появиться на своих губах.

Усмешку Пир Карам-шах истолковал по-своему. Он не мог думать пи о чем, кроме обуревавшей его идеи.

—  Мы тут по горло засосаны в песке и грязи. Барахтаемся, а всюду, во всем мире, действуют.

—   В одном вы правы,— заметил генерал.— Советам приходит­ся  туго. Рад сообщить, что правительства США, Франции и наш Даунинг-стрит в  совместном   меморандуме заявили  о  готовности оказать военную помощь нанкинскому правительству    в Китае. Одновременно субсидируются воинские части российской царской армии в Маньчжурии. В Хайлар прибыл генерал Гордеев и готовит офицерские воинские части. Газета «Русское слово» каждодневно печатает    приказы    русского   командования. Генерал Дидерихс принимает парады воинских частей, готовых к прорыву на терри­тории Советов. По всей монгольской границе идёт концентрация русских монархистов. Ещё решительнее мы действуем в Синцзяне и Кашгарии у границ Памира. Есть сведения, что большевики вынуждены провести мобилизацию в Сибири. Для нас с вами, военных людей, понятно, что Советам придётся ослабить свои силы в Туркестане. Для предстоящей операции на Аму-Дарье это очень выгодно.