Флэшмен и Морской волк - Роберт Брайтвелл

— Он похож на носильщика паланкина, который вез меня домой от Каслри после того, как я закончил с вами разговор в тот вечер. Сейчас на нем нет усов, как тогда. Но теперь, когда я думаю об этом, я вспоминаю, что у того носильщика были туфли куда лучше, чем у обычного, что мне показалось странным.

— Значит, он мог следить за мной в тот вечер и решил проследить за вами, раз мы разговаривали. Но какого дьявола он мог знать, что мы встречаемся здесь?

Уикхем сделал вид, что стряхивает перхоть с плеча, чтобы украдкой взглянуть на незнакомца, который ничего не заметил. К несчастью, Консуэла оказалась менее искусной: она с шумом отодвинула стул, когда обернулась, и незнакомец поднял голову. Оставив на столе несколько монет, он свернул газету и направился к выходу.

Уикхем повернулся к Консуэле.

— Дорогая, не окажете ли вы мне услугу — проследите за нашим другом и посмотрите, куда он пойдет.

— С превеликим удовольствием, — сказала она с мрачной улыбкой. Кивнув мне, она легко вскочила на ноги и последовала за мужчиной, который уже выходил на улицу. Мне стало жаль незнакомца, если бы он обернулся и бросил ей вызов. От нее исходила аура опасности, и я бы поставил гинею на то, что в складках ее платья спрятан острый как бритва стилет, которым она умело владела.

— Консуэла — один из ваших агентов? — спросил я.

— О да, новобранец, но очень способный. Она недавно была в Испании, и сведения, которые она привезла, были очень ценными. А вот, на этой бумаге, — сведения о карете до Саутгемптона и корабле, на котором вы отправитесь в Гибралтар. Я встречусь с вами перед тем, как вы сядете в карету, и передам письма для нашего агента и подробности о том, где его найти. — Он начал загибать пальцы, перечисляя задачи. — Я также дам вам письмо за подписью Питта, подтверждающее, что вы являетесь дипломатическим курьером, и предписывающее всем британским подданным оказывать вам содействие. Это должно помочь вам получить корабль Королевского флота в Гибралтаре. Я хорошо знаю тамошнего губернатора, и он непременно вам поможет. Мы также дадим вам немного золота, чтобы преодолеть любые препятствия, которые могут встретиться на пути. Не беспокойтесь об отчетах, в нашем деле к этому относятся куда спокойнее, чем в Казначействе, если вы понимаете, о чем я. Что не потратите — ваше. А теперь мне пора, желаю вам доброго дня.

С веселым взмахом руки Уикхем выскочил за дверь, и моя карьера курьера началась.

Вернувшись в свои комнаты, я нашел приглашение от Стюарта. Он простил меня за то, что я его вырубил, — так ему рассказал его брат. Он был смущен своим поведением на ужине и благодарен мне за то, что я не дал ситуации усугубиться. Каслри зарезервировал ложу в Воксхолл-гарденс на тот вечер для нескольких новых ирландских пэров, чтобы заручиться их поддержкой в продолжающихся трудностях с королем, и я тоже был приглашен. Учитывая, что это были увеселительные сады, ожидалось, что я приду в обществе дамы, причем в такие места мужчины приводят любовниц, а не жен. Я знал, кого пригласить.

Жасмин с восторгом согласилась, хотя это и стоило мне нового платья для нее. Мы наняли карету, пересекли Лондонский мост и прошли через ворота садов в волшебный мир. Входной билет в два шиллинга отсекал всякий сброд, и все было создано для услады. В центре садов играл оркестр, пока пары прогуливались вокруг прекрасно ухоженных цветочных клумб или задерживались в многочисленных альковах и укромных уголках длинных аллей из живой изгороди. Эти аллеи, особенно во время балов-маскарадов, которые там устраивались, пользовались дурной славой как места дикого разврата. Мы решили оставить это на потом и поднялись в ложу для ужина, снятую Каслри. Таких лож в парке было почти сто, и Каслри заказал большую, на дюжину человек. Она походила на комнату на сваях, с балконом, выходящим на оркестр и сцену в центре парка. Оттуда можно было поверх толпы наблюдать за представлением и последовавшим фейерверком, наслаждаться фонарями, которые зажигались с наступлением темноты, а тем временем в ложе подавали ужин. В тот вечер еда была хороша, вино — превосходно, а оркестр играл популярные мелодии из представлений с разными певцами. У меня на руках была прекрасная девушка, и, когда в темноте засияли фонари, вечер казался волшебным. Единственное, что портило романтическое настроение, — это присутствие десяти мертвецки пьяных ирландцев, и потому мы решили прогуляться.

Я не сомневался, что мы закончим в одной из тех темных, уединенных аллей из живой изгороди, но сначала мы прогуливались по лучше освещенным цветочным садам и по замысловато подстриженным газонам. Многие другие пары делали то же самое, хотя я заметил грубоватого на вид типа со шрамом на лице, который был один. Он врезался мне в память, потому что выглядел совершенно неуместно. Входная плата обычно отпугивала таких, как он, а если они и приходили, то в паре. Этот злодейского вида тип был единственным мужчиной, которого я видел гуляющим в одиночестве. Что еще тревожнее, куда бы мы ни шли в садах, оглядываясь, я видел его, слоняющегося в тени. Мы пошли в северный конец, а затем в южный — он был там оба раза. Затем мы сделали круг вокруг оркестра, лавируя между парами, устроившими пикник на траве, и он снова был там, и на этот раз я заметил, что за ним, тоже в одиночестве, шел еще и очень крупный сообщник.

Оглядываясь назад, я понимаю, что разумнее было бы вернуться в ложу, но я подумал, что лабиринт из густых живых изгородей — идеальное место, чтобы от него оторваться. А когда мы убедимся, что он ушел, я смогу заняться Жасмин. Она, конечно, думала, что я выдумал человека со шрамом, лишь бы затащить ее в заросли, но охотно последовала за мной. Мы сделали несколько поворотов, потревожив по пути пару-другую влюбленных, пока не дошли до конца прямого коридора из живой изгороди и не встали в темном углу, чтобы посмотреть, преследуют ли нас. Прошло пять минут, и тут на другом конце аллеи появился человек со шрамом, явно кого-то высматривая. Увидев нас, он направился в нашу сторону. Мы не стали медлить, быстро свернули за ближайший угол и снова попытались от него оторваться, делая все новые и новые повороты. Один раз мы мельком увидели и его толстого сообщника, но он