Рихард Дюбель - Кодекс Люцифера

– Твои братья мертвы, – сообщил он.

Глаза монаха сузились.

– Мертвы?

Он не спрашивал, отчего они умерли. В том, что это была насильственная смерть, никто не сомневался.

– Я предполагаю, что ты этого не делал, и я знаю, что мы этого не делали. Спроси себя, кто еще бродит по этому лесу с черными мыслями в голове. Знаменитых преступников этого лабиринта из скал я еще ни разу не видел. Как ты смотришь на то, чтобы подозревать двух своих коллег – монахов в черных рясах?

Это был выстрел наугад, и он не вызвал никакой реакции.

– Это отец Эрнандо де Гевара, – послышался голос Агнесс за спиной у Андрея.

Он быстро взглянул на нее через плечо. Они с Киприаном стояли рядом с ним. Киприан обнимал ее. Ее щека и нос покраснели от слез. В одно мгновение, поразившее его самого, Андрей осознал, что, несмотря на все отчаяние, охватившее его после смерти Иоланты, он чувствовал симпатию к Агнесс. Он сконфуженно смотрел на нее, забыв о доминиканце. Агнесс движением ноги указала на монаха.

– Он пришел сюда, чтобы уничтожить Книгу. Говорит, что это Завет Зла, и, если он будет открыт, грех этот падет на него.

– Библия дьявола, – произнес Андрей.

Доминиканец вздрогнул и заерзал. Андрей прицелился в его сторону, но не мог отвести глаз от Агнесс.

– Он думает, что я как-то связана с этой Книгой, что в Вене он получил сообщение, которое привело его ко мне.

Глаза Киприана сузились, но он не мог скрыть своего замешательства. Андрей думал о человеке, в качестве агента которого выступал Киприан, – о епископе Мельхиоре Хлесле. Он видел, как Киприан боролся с подозрением, что его дядя вел двойную игру. На пути из Праги сюда он многое смог вытащить из Киприана, чтобы составить себе представление о его положении и намерениях епископа. Епископ Хлесль преследовал благородную цель – уничтожить библию дьявола. Мог ли он при этом смириться с тем, что Агнесс придется подвергать опасности, чтобы достичь этой цели?

– Ты – Андрей фон Лангенфель, – сказала Агнесс.

Андрей кивнул.

– Иоланта говорила о тебе. Она дала мне мужество признаться самой себе в том, что я испытываю к Киприану, и правильно отнестись к этому осознанию. Она мне…

– Она мертва, – произнес Андрей неожиданно пересохшим ртом.

К его удивлению, Агнесс опустилась на корточки рядом с ним, обняла его и заплакала.

У Андрея на глаза навернулись слезы. Арбалет сдвинулся и уже был нацелен на скалу в пяти метрах от отца Эрнандо, но доминиканец даже не использовал возможность бежать. Андрей чувствовал сильное объятие Агнесс, ощущал запах ее волос, прикосновение ее щеки к своей, и ему стоило труда взять себя в руки, чтобы не завыть, как умирающий волк. Напряжение сжало ему горло.

– Я знаю, – всхлипывала Агнесс, – Киприан говорил мне об этом. Мне так жаль.

– Это не твоя вина.

– Это вина проклятой книги.

– Книга – всего лишь оружие, которое используется людьми. Разница только в том, что уже одно ее существование накликает беду и что тот, кто ее использует, так же точно становится ее жертвой, как и тот, против кого она направлена.

– Такова природа Зла, – неожиданно проговорил отец Эрнандо. Доминиканец выпрямился, и Андрей, почти ничего не видящий от слез, попытался направить на него арбалет. Отец Эрнандо распростер руки. – У нас одна и та же цель, – сказал он, – мы не должны быть врагами.

Андрей почувствовал, как Агнесс выпрямилась.

– Ты с твоими двумя братьями схватил меня у дома, в котором я жила, как раз когда я хотела идти к Боавентуре Фернандесу и забрать деньги, которые я ему навязала, чтобы организовать поездку в Новый Свет. Ты притащил меня сюда. Полночи ты охотился за мной в этом лесу. Ты мой враг.

– У нас общий враг.

– И кто бы это мог быть?

– Библия дьявола и все, кто хочет ею завладеть.

– Например, те, у кого на совести твои братья по вере? – спросил Киприан.

– Например, – отозвался отец Эрнандо после продолжительной паузы.

– У тебя же есть предположение.

– Да. И если оно оправдается, то речь идет о человеке, которого я избрал, чтобы искать библию дьявола.

– Это недобрый человек? – уточнила Агнесс.

Отец Эрнандо покачал головой.

– Его нельзя мерить такой меркой. У этого человека нет никаких чувств по отношению к ближним.

Андрей пристально посмотрел на доминиканца, ощущая, как внутри него разливается и пробирается к ногам ледяная волна.

– Отец Ксавье, – сказал он.

Отец Эрнандо кивнул.

– Он сейчас преследует нас?

– Это было бы не самым худшим. Я боюсь, что он нас уже опередил.

– Тогда ладно, – произнес Киприан. – Судя по всему, мы с вами теперь союзники.

Отец Эрнандо улыбнулся. Его глаза за громоздкими потускневшими стеклами очков то расширялись, то сужались и непрестанно бегали.

– Огонь ждет нас всех, – прошептал он, – Но мы возьмем с собой Завет Зла.

Андрей и Киприан обменялись взглядом. «Мы подцепили себе в спутники сумасшедшего», – говорило выражение лица Киприана. Андрей изо всех сил старался, чтобы по нему не было видно, что он думает.

– Я побегу возьму экипаж, – сказал он, посмотрел в глаза Агнесс и услышал, как бьется его сердце.

Этот взгляд прояснил ему больше, чем все остальное, что он на правильном пути.

– Я помогу тебе, – предложил Киприан.

– Нет, – возразил Андрей, даже не пытаясь говорить на латыни. – Ты хочешь еще раз оставить нашего четырехглазого друга одного с Агнесс? Со мной должен пойти он. Мы встречаемся возле его лагеря. А вы уже могли бы начать погребение двоих бедолаг, которых мы нашли.

Андрей попытался улыбнуться, но, услышав слова Киприана, не смог этого сделать.

– Береги себя. Несмотря на все, что случилось, не забывай: кто-то ждет тебя в Праге.

– Я не забыл об этом. – Он обернулся к отцу Эрнандо: – Comitare mihi velociter.

Как всегда, у него было чувство, что с грамматической точки зрения это звучало небезупречно, но доминиканец без слов присоединился к нему, и это было самое главное.

18

После того как Киприан положил обоих мертвецов рядом и с помощью ряс и черных плащей снова придал им относительно достойный вид, Агнесс обложила трупы всеми камнями, которые смогла найти. О могиле нечего было и думать: там, где земля состояла не только из тонкой, шириной в ладонь, прослойки перегноя над гранитом, она была прорезана корнями так, что ничем нельзя было вырыть в ней яму. Они сделали все, что могли. Киприан отошел в сторону. Агнесс присоединилась к нему, он посмотрел на нее и почувствовал страх. Юноша не был уверен в том, что на обратном пути в лагерь он действительно должен был рассказывать ей о том, что узнал о ее происхождении. Она кивком согласилась с его словами и не казалась слишком удивленной.