Герои и битвы. Военно-историческая хрестоматия. История подвигов, побед и поражений - Константин Константинович Абаза

опять в наступление и таким образом часто брала верх, имея дело с противником не особенно стойким. Собственно янычары ходили в атаку густой толпой, самые отважные впереди, а прочие напирали сзади; стрелять могли лишь только передние. Затем, приблизившись на полусотню шагов, они брали в правую руку ятаганы, в левую – кинжалы, и бешено бросались врукопашную. Если им удавалось где-нибудь, хотя в одном месте, прорваться в каре, то они наносили тогда страшное истребление; спастись от них не было возможности – ни бегством, ни мольбой. Кроме силы натиска, турецкая пехота отлично обороняла окопы; ни в одной армии не умели солдаты так быстро и искусно строить окопы, как турки: они окапывались в одну ночь, в несколько часов. Во время штурма из турецких окопов их конница имела обычай выскакивать, нанося неприятелю боковые удары. У турецких всадников были лучшие лошади в Европе, и в одиночном бою они не знали себе соперников: никто лучше турка не ездил, не правил конем и не стрелял так метко с коня. В атаку они неслись всегда углом, впереди храбрейшие наездники; кидались по несколько раз и с таким азартом, что проскакивали иногда по два раза через пехотное каре. Так как в бою турки старались всегда охватить, неприятеля со всех сторон, то австрийцы, русские и все, кому приходилось с ними встречаться, стали строить свои войска в одно общее каре или длинный четырехугольник. Такое каре, будучи удобно для обороны, с трудом могло двигаться, следовательно, было неудобно для наступательных действий. И, помимо того, каре, прорванное в одном месте, с трудом смыкалось, часто погибло целиком. – Тем не менее турки были страшны до тех пор, пока не побил их русский полководец времен Екатерины, граф Петр Александрович Румянцев. Он первый показал, что еще страшнее хорошо обученные войска и доказал на деле, что сила, хотя бы и грозная, устрашающая, должна уступить искусству. Румянцев указал дорогу другим: Орлов-Чесменский, Потемкин, Суворов – добили турок окончательно: их перестали бояться.

Граф Петр Александрович был человек большого ума; соображал быстро, дело вел спокойно и всегда доводил его до конца. Все свои распоряжения он делал не торопясь, толково, ясно; каждый понимал, что ему надо сделать и не было случая, чтобы Румянцев отменял свое приказание. Кроме того, он, как добрый работник, на других не полагался, сам хотел все видеть и часто появлялся среди солдат, как днем, так и ночью; после трудных переходов, после жаркой битвы он часто просиживал всю ночь за служебными бумагами. Но больше всего заботился Румянцев о благоустройстве войск, их обучении, довольствии, поддержании дисциплины. Он говорил, что потворством можно испортить самую лучшую армию, а потому был строг, когда того требовала дисциплина, хотя всегда справедлив. За это его любили офицеры и солдаты. Последние отзывались о нем так: «Он прямой солдат!» – что было лучшей наградой полководцу.

Русская пехота времен императрицы Екатерины делилась так же, как теперь: на роты, батальоны, полки, бригады, дивизии и корпуса. Но состав их был иной: в полку считалось только два батальона, по 400 или 500 человек в каждом; в батальон так же, как и теперь, – 4 роты, причем или все четыре гренадерские, или одна гренадерская, а три – мушкетерские. Гренадеры носили в сумках по две ручных гранаты; у всех были ружья и шпаги. Пехота строилась в 4 шеренги; при стрельбе 1-я и 2-я шеренги становились на колени. Колонны употребляли только в походе; в бою же строили, как сказано, каре, причем его обносили рогатками из копий. По углам и посередине длинных фасов ставили орудия, даже целые батареи; в середине каре 3 резерва. По образцу прусской пехоты, наши солдаты носили узкие немецкие мундиры, треугольные шляпы, штаны со штиблетами, чулки и башмаки. Кроме драгун, в русской коннице после Петра появились кирасиры, в железных кирасах, вооруженные палашами и парой пистолетов; потом – карабинеры и гусары, вооруженные сверх карабинов, палашами или саблями. Конницу строили тогда не в две, а в три шеренги; атаку она встречала обыкновенно пальбой, а потом уж бралась за палаши и поднималась рысью. Вообще, наша конница, кроме гусар, была тяжела на подъеме, надеялась более на ружье, чем на саблю. В бою ее располагали в интервалах между каре. Полевая артиллерия делилась на роты, по 12 орудий в роте; полковая же артиллерия состояла всегда при полках: на полк полагалось 4 пушки. Кроме пушек, в артиллерии были единороги, гаубицы, мортиры – разных калибров и довольно тяжелые.

В 1768 году запорожцы сожгли турецкий город Балту. Султан Мустафа III за этот случай засадил нашего посланника в тюрьму и объявил русским войну. Замыслы у турок были большие: одну свою армию они хотели двинуть на Варшаву, оттуда вместе с поляками идти на Киев; другую армию послать из Крыма, а третью – на Кавказ и на Волгу. Правда, турки собрали большие силы, но только их нечем было кормить; в первый год войны войска разбежались. На второй год султан велел своему даннику, крымскому хану Каплан-Гирею, собрать всю орду под Кишиневом, перейти через реку Прут и отрезать русских, которые успели занять Молдавию. В мае этого года Румянцев выступил их Хотина и двинулся вниз вдоль левого берега Прута. Поперек пути, за маленькой речкой Ларгой, Каплан-Гирей разбил на высотах свой табор, укрепив его, по татарскому обычаю, окопами: четырьмя окопами спереди и большим ретраншементом сзади; кроме татар, здесь находился турецкий сераскир Абды-паша, так что соединенные их силы простирались до 80 тысяч, тогда как у Румянцева было не более 30 тысяч. 4-го июля он расположил свою армию на высотах, в виду неприятеля: две дивизии, Баура и Репнина, стали впереди, главные силы – сзади. Еще не успели наши занять своих мест, как густая толпа, около 5 тысяч отборной татарской конницы, спустилась с горы, опрокинула передовую цепь казаков и появилась перед русскими. Носясь врассыпную, всадники метко поражали людей первой шеренги; другие подлетали к рогаткам, откуда били их на выбор. Румянцев выслал несколько орудий, которые скоро прогнали этих наездников. На другой день после полудня вывел свою конницу Абды-паша; смелым и дружным натиском на наше правое крыло он сбил его с места. Этому крылу угрожала гибель, потому что за турецкой конницей двигалась с пушками пехота. Тогда храбрый генерал Вейсман, взяв из главного каре 2 батальона гренадер и при помощи 12 эскадронов конницы, ударил туркам во фланг; они кинулись на левое крыло, но и тут Вейсман встретил их картечью. Сераскир спустился в балку и исчез. На следующий день Румянцев