Герои и битвы. Военно-историческая хрестоматия. История подвигов, побед и поражений - Константин Константинович Абаза

свою конницу, и между редутами завязалось кавалерийское дело. Русские генералы бросались по нескольку раз в атаку, но не могли удержать всю шведскую армию и, по приказанию царя, отвели конницу назад, поставив ее правее лагеря. Карл, чтобы не терять даром времени, приказал своей пехоте бросить редуты и идти за нашей конницей. Так она и сделала, но, бросившись сгоряча вперед, попала под огонь 72 орудий, которые громили ее из лагеря. Шведская пехота расстроилась и отошла влево к Будищенскому лесу, где стала собираться в порядок и строиться к бою. Только не вся пехота последовала приказу короля. Часть ее осталась между редутами и, претерпев урон, отступила в Яковецкий лес, где укрылась между двумя ручейками (на плане – цифра 8). Царь сейчас это заметил и послал на нее князя Меншикова с 5 батальонами и 5 драгунскими полками; они заставили шведов отступить еще дальше, к самой Полтаве, и там забрали их в плен. Теперь у шведов осталось всего 18 батальонов пехоты и 14 полков кавалерии. Они построились в одну линию (смотри 10–10); кавалерия стала по флангам в две линии. Русские войска также вышли из своих окопов и стали перед лагерем в две линии: пехота посередине, конница – по флангам. В 9 часов наша армия двинулась вперед, шведы пошли ей навстречу.

Правый фланг шведской пехоты в присутствии своего короля дружно кинулся на батальоны Новгородского полка и потеснил их назад. Здесь грозила нам опасность. Тогда царь взял из 2-й линии один батальон, сомкнул ряды и сам повел его вперед. На него со всех сторон сыпались пули: одна пуля попала ему в седло, другая прострелила шляпу, а третья повредила крест, висевший у него на груди. Несмотря на это, мужественный царь несся вперед: опасность его не страшила; вид имел грозный, глаза горели огнем отваги и мести. Через полчаса были отбиты. Тогда царь двинул все полки 1-й линии и обхватил шведов справа и слева, точно клещами. Раненный король также не щадил себя. Его возили в качалке между полками, как вдруг ядро разбило качалку в дребезги; король упал на землю. Солдаты думали, что он убит; полками овладел ужас. Но король остался жив. Он приказал поднять себя и посадить на скрещенные пики. Тут-то, сверху, увидев полное расстройство своих полков, он закричал: «Шведы, шведы!», но шведы не слышали своего короля. В это время уже всякий порядок исчез, полки перемешались и бросились толпами в лес. Наши рубили направо и налево, забирали в плен генералов, офицеров и целыми батальонами солдат. Победа была полная. Более 9 тысяч полегло на полях полтавских, да 3 тысячи попались в плен; еще достались 137 знамен, 4 пушки, канцелярия короля и вся его прислуга, королевская казна, артиллерийский парк и множество обозов. Сам король и остатки его армии бежали к Днепру, по дороге в Решетиловку, как показано на плане стрелкой.

Царь приказал трубить сбор своим войскам на месте победы. Радостный объезжал он после молебствия полки и благодарил всех за подвиги, за понесенные труды. Потом приказал собирать убитых и раненных и пригласил к себе на обед пленных шведов. Явился фельдмаршал Рееншильд, министр короля Пипер, явились генералы и старые полковники. За столом царь возвратил им шпаги, выхваляв их храбрость и налив кубок вином поднял его за здоровье гостей. «Пью за здоровье ваше, моих учителей в военном деле!» – «За кого?» – спросили шведы. – «За вас пьет Государь», – отвечали им. – «Хорошо же отблагодарили ученики своих учителей!» – сказал старый фельдмаршал.

На другой день войска выстроились перед высоким курганом; здесь были погребены все павшие в бою, их насчитали больше тысячи. Отслужили панихиду, и царь собственноручно водрузил большой крест с надписью: «Воины благочестивые, за благочестие кровью венчавшиеся. Лета от воплощения Бога Слова 1709, июня 27-го дня». После панихиды царь поспешил в Полтаву: городские жители встретили его со слезами радости. Царь сошел с коня, обнял и расцеловал храброго коменданта, потом все вместе отправились в маленькую деревянную церковь Спаса, где отпели молебен при звоне колоколов и пальбе из пушек. Эта церковь сохраняется и поныне; как чехлом она покрыта каменными стенами и таким же куполом.

На рассвете, в день апостолов Петра и Павла, шведы добрались до Сенжаровки. Раненного короля внесли в казацкую хату и сделали ему перевязку. Только он успел заснуть, как вбежали драбанты, разбудили и говорят ему: «Ваше Величество, русские приближаются! Прикажите дальше идти?». – «Да, да, – отвечал король: делайте что хотите». – Он был совсем без сил и с трудом говорил. Шведы сожгли свои повозки, которые у них были в обозе, лошадей отдали под пехоту и тронулись дальше. На другой день увидели Днепр. Городок Переволочна весь лежал в развалинах, людей – ни души; бросились к реке – лодок нет, а на горах показываются русские. Карл долго не соглашался покинуть свою армию, и только когда пригрозили ему русским пленом, он воскликнул: «В плену у русских! О, лучше бежать к туркам!» – Запорожцы переправили сначала Мазепу, потом королевскую коляску и небольшой отряд драбантов.

Войско, оставленное королем на берегу Днепра, находилось в самом жалком виде. Пытались было генералы собрать его и дать русским отпор; но солдаты не слушали своих генералов: кто лежал ничком на земле, кто стоял и бессмысленно смотрел, все равно, что ему ни говори. Они были изнурены до крайности и, кроме того, хорошо знали, что у них нет ни пороху, ни снарядов. Князь Меншиков все это проведал от пленных и растянул свое войско, точно у него было не девять тысяч, а вдвое больше; затем послал к генералу Левенгаупту парламентера с белым флагом, требуя сдачи. «Если же не сдадутся, – велел он сказать, – то истреблю всех до единого». Шведы подумали, подумали – согласились. Обе стороны заключили капитуляцию, по которой вся шведская армия сдалась на волю победителю: 5 тысяч пехоты и 8 тысяч кавалеристов сложили оружие, выдали 28 пушек, 128 знамен. – «И так, с Божьей помощью, вся неприятельская, столь в свете славная армия Государству Российскому в руки досталась», – так записали в то время это великое событие в русской истории.

Победы Румянцева над турками

До времен императрицы Екатерины Второй турки считались страшными не только для России, но и для всей Европы. Особенно боялись янычар, этой турецкой пехоты, об учреждении которой рассказано в своем месте. Вообще, турецкая пехота того времени не имела правильного строя, но стреляла всегда метко; если ей случалась неудача, она быстро отступала, переходила