Мишель Зевако - Кровное дело шевалье

Ситуация казалась совершенно безнадежной.

— Ах, любовь, любовь! — с горечью пробормотал ветеран. — В скверное же дело ты нас втянула! Я считаю, что мы разбиты наголову и теперь нас не спасет даже сам Господь Бог!

Когда отец с сыном отбивались от нападавших под прикрытием импровизированной баррикады, они по крайней мере могли защищаться. Теперь же у них были связаны руки. С минуты на минуту явится капитан гвардейцев, и они будут вынуждены последовать за ним в тюрьму, не оказывая никакого сопротивления, иначе Жанне де Пьенн и ее дочери придется плохо!

Пардальян-старший вернулся к чердачному оконцу и мрачно посмотрел на солдат: что и говорить, охраняли дом добросовестно!

— Вот влипли, так влипли! — констатировал удалой рубака. — К черту любовь! К черту это поручительство! Что делать? Ждать, когда за нами придет палач?.. Ничего другого нам не остается… Ждать… Хорошенькое дело — мы сидим и ждем, а Данвиль точит для нас топор или вьет подходящую веревку!.. Ну и бес с ним, а все-таки веселенький сегодня был денек!..

Сказав это, старый вояка улегся на соломе возле сына и погрузился в сон.

L

КОНЕЦ СТРАДАНИЙ

На другое утро Пардальяна-отца разбудил свет солнца, лившийся сквозь круглое оконце. Открыв глаза, старик обнаружил, что шевалье давно проснулся и сидит, уткнув локоть в колено, а кулак — в щеку. На лице шевалье застыло выражение беспредельной тоски.

— Что с тобой происходит? Я уже четверть часа смотрю на тебя и прямо-таки ощущаю, как душа твоя обливается слезами…

— Нет, батюшка, я просто размышляю.

— И о чем же, позволь спросить?

— О гвардейцах, которые караулят дверь. Мне нужно добраться до маршала де Монморанси и привести его сюда. И я это сделаю, меня не остановит и полк солдат. Герцог, разумеется, увезет дочь во дворец, а меня в знак благодарности пригласит на свадьбу мадемуазель Лоизы де Монморанси и какого-нибудь богатого и знатного сеньора, которого сам выберет ей в мужья… Ну, а после этого мы будем свободны, как ветер, и опять отправимся в дорогу, на поиски приключений!..

— По-моему, вряд ли нам удастся уйти дальше Гревской площади! Но ты же хотел навестить маршала только через два дня?

— Мои раны показались мне сначала слишком серьезными, но сейчас они меня совсем не беспокоят. Я доставлю сюда герцога сегодня же!

— Но как ты покинешь этот дом? Я, честно говоря, не вижу ни малейшей возможности выскользнуть отсюда…

И ветеран начал насвистывать охотничьи марши, а шевалье уныло бродил под них по чердаку.

— Есть! — вскричал юноша примерно через час и ткнул пальцем в люк, через который можно было попасть на крышу.

— Ты что, собираешься карабкаться по кровлям? — Старик схватил сына за руку. — Ты всю жизнь поступал по-своему. Хотя, если мне не изменяет память, ты когда-то поклялся неукоснительно следовать моим советам. Пора сдерживать данное слово. Ты помнишь, чему я тебя учил? Не доверяй никому, и прежде всего — самому себе. Ты нарушил клятву, и вот теперь, по твоей милости, мы угодили в ловушку.

Ты пошел на поводу у собственного сердца. Ах, проклятое это племя — люди с добрым сердцем! Мало того, ты влюбился и потерял голову. Хорошо, это я тебе прощаю: Лоиза так прекрасна, что, увидев ее глазки, даже самый разумный мужчина забыл бы обо всем на свете. Обожай ее, если уж иначе не можешь. Но не суйся к маршалу!..

Что ты задумал? Ну, выберешься отсюда, потом притащишь в этот дом герцога, он тебе сделает реверанс, заберет дочку — и привет!.. Зачем, зачем тебе сейчас рисковать собой? Мы же окружены, нас охраняют!

Ну и сиди смирно!.. Нет, тебе не терпится вскарабкаться на крышу и сломать себе шею! Ах, шевалье, шевалье, страдай от любви, если тебе нравится, но оставь в покое маршала де Монморанси — он нас не звал и вряд ли ждет. Это тебя не касается!

— Ошибаетесь, батюшка, очень даже касается!

— Опять, опять не хочешь слушать старого отца? Снова готов вытворять Бог знает что?

— Прошу вас, подсадите меня, иначе я не дотянусь до окошка — тут слишком высоко…

— Значит, решил? Похоже, зря я тебя уговаривал. Ты так и не понял, какую глупость совершаешь!.. Конечно, рыцарская честь, самоотверженность, преданность… Как увидишь хорошенькое личико и заплаканные глазки — сразу кидаешься на помощь. Ни одного бандита пропустить не можешь, немедленно хватаешься за шпагу, даже если этот бандит — один из самых знатных и могущественных сеньоров французского королевства… Ты выбрал свой путь, шевалье… Придется и мне последовать за тобой… Видит Бог, я отрекаюсь от здравого смысла и от тех принципов, что исповедовал всю жизнь!..

И Пардальян-старший прижал к груди Пардальяна-младшего. Бывалый солдат вовсе не лицемерил и не иронизировал. Он говорил совершенно искренне.

Затем он сцепил руки в замок, шевалье встал на них одной ногой, как на ступеньку, подпрыгнул, ухватился руками за края люка, подтянулся и очутился на крыше.

Крыша дома, так же как и кровли соседних строений, поднималась вверх почти под прямым углом. Ползти по такому склону было практически невозможно: запросто скатишься вниз. Но шевалье остановило не это. Он готов был рискнуть и попытаться выбраться наружу. Но ведь он собирался вернуться с маршалом Монморанси, а тот вряд ли полез бы на крутую крышу, чтобы проникнуть в комнату Жанны. Юноша не хотел подвергать жизнь сиятельного герцога такой опасности.

За домом он увидел череду двориков и садов, огороженных высокими заборами. Спрыгивать во двор было бесполезно — из этого лабиринта стен, грядок и деревьев юноша никогда бы не выбрался. Оставался единственный путь — перескочить на крышу соседнего дома.

Это было очень рискованно. Шевалье напряженно размышлял, однако ничего другого придумать не мог. Но внезапно юноше показалось, что кто-то негромко зовет его.

В кровле соседнего строения тоже было небольшое отверстие, в котором виднелось лицо немолодого седобородого мужчины. Глаза этого человека со спокойным достоинством смотрели на Пардальяна.

— Где-то мы с ним уже встречались, — промелькнуло в голове у Жана.

— Спуститесь в дом, — тихо посоветовал старик. — По крышам вам не пробраться. Но этот дом стоит вплотную к моему, они соединяются дверью; сейчас она на замке, но я вам отопру.

Шевалье не сумел удержаться от возгласа радости; Жан хотел было горячо поблагодарить таинственного спасителя, но тот уже скрылся.

— Где же, черт возьми, я с ним сталкивался? — напрягал память юноша.

Он подполз к люку и спрыгнул на чердак.

— Ну как? — поинтересовался ветеран.

Шевалье сообщил ему о загадочном незнакомце; естественно, тот вполне мог заманить Жана в ловушку, но делать было нечего. Пардальяны раскидали наваленную у стены солому и к своему восторгу заметили низенькую дверку, из-за которой доносились неясные звуки. Минут через пять дверь открылась, и в проеме возник старец высокого роста в наряде из темного бархата.