На задворках империи - Виктор Иванович Носатов

конца не осознавая своих нежных чувств к ней, Евгений в ответном душевном порыве с благоговением поцеловал Вареньке ее хрупкую, тоненькую ручку.

– Вот это по-нашему! – удовлетворенно промолвил граф. – Вероника Аркадьевна, душенька, приглашай нашего гостя к столу.

В столовую павой вплыла дородная хозяйка, графиня Вышегородская.

– Дай-ка, и я тебя, мой мальчик, поцелую, – подойдя к Евгению, сказала графиня и по-матерински поцеловала его в лоб. – Садись, не побрезгуй откушать с нами чем Бог послал, – пригласила она гостя к столу, указав место рядом с Варенькой.

Евгений был словно в тумане, чувствуя близкое присутствие с первого взгляда явно полюбившейся ему девушки, не смея поднять на нее глаза. Он невпопад отвечал на вопросы радушных хозяев, то и дело ронял то вилку, то нож. Проворные лакеи тут же меняли прибор, и все делали вид, что ничего необычного за столом не происходило.

После обеда граф пригласил гостя выпить по бокалу коньяку. И если бы он не напомнил Евгению о деле, с которым тот приехал к нему, то Баташов так и уехал бы домой, не заверив купчую.

Всю дорогу, пока двуколка, громыхая на ухабах, катила в имение, Евгений не переставал думать о Вареньке и с нетерпением ждал следующей встречи с ней.

3

Евгений впервые принимал участие в торжественном выезде на псовую охоту и потому с удивлением и интересом наблюдал за живописной картиной, раскинувшейся перед ним. Все графские люди были облачены в форменную одежду, состоящую из разноцветных кафтанов и шаровар, добротных яловых сапог, суконных серых плащей и фуражек военного образца. Каждый имел охотничий нож для приемки волка от собак и арапник, борзятники – ременные своры и небольшие рожки для подачи сигналов, выжлятники – смычки и позывистые рога.

Во дворе усадьбы сначала выстроилась стая багряных гончих с доезжачими и выжлятниками, имея по обе стороны конных борзятников в ярких кафтанах, с борзыми темных окрасов на своре, потом свое место заняли стая пегих гончих и борзятники в темных кафтанах с 18‐ю сворами борзых пегих и светлых окрасов. Впереди стояли, с трудом сдерживая своих коней, верховые – доезжачий и выжлятники со стаей гончих. За ними выстроились в линию борзятники, держа лошадей в поводу и собак на своре. Справа от линии борзятников располагался спешившийся заездной, а слева – ловчий. Вся эта явно будоражащая кровь каждого истинного охотника пестрая картина, освещенная лучами восходящего солнца на фоне окруженного парком графского поместья, дышала какой-то необычайной силой и прелестью, понятной лишь немногим.

Евгений стоял, любуясь по-военному четким и ладным построением, с удовольствием слышал радостный, в предчувствии предстоящей охоты, разноголосый лай собак, и фантазия уносила его все дальше и дальше, в осенние поля и леса, где вскоре на все лады зарычит и залает эта стая и вихрем понесутся за дичью лихие своры. Он уже видел себя на коне впереди стаи гончих, преследующих матерого волка, ловил на себе его свирепые погляды, а когда в дело включатся борзые, готовые вот-вот разорвать серого, он прямо с коня кинется на зверя, в одно мгновение его скрутив. Больше всего в этот момент Евгений хотел, чтобы рядом оказалась сразившая его самого в самое сердце Варенька. Ведь это из-за нее в ночь перед охотой он так и не сомкнул глаз…

– Ваше благородие, – неожиданно оторвал поручика от грез Пафнутий, – сейчас выступаем.

Ловчий еще раз пристально оглядел построение и, не найдя никаких изъянов, приказал стременному Ивашке:

– Ну, паря, у нас все готово, кличь барина.

Стремянной, приняв из рук доезжачего свору любимых хозяйских собак и серого в яблоках орловского рысака, направился к беломраморному крыльцу, где его уже с нетерпением ждал граф, одетый в казачий мундир, удобный для охоты. Увидев Ивашку, он не спеша спустился вниз. Слуга, низко поклонившись, доложил о готовности стай к гону. Петр Ильич, гордо выпятив грудь, унизанную серебряными патронами газырей, вышел на середину двора. Ловчий, словно командующий парадом, строевым шагом подошел к нему и, сняв шапку, низко поклонился. Вслед за ним поклонились выжлятники с борзятниками.

– Ваше сиятельство, примите от всего нашего охотничьего гурта низкий поклон и пожелание доброго гона!

– Здорово, ребята! – поприветствовал охотников граф и, словно главнокомандующий на параде, обошел все стаи, которые приветствовали хозяина радостным, разноголосым лаем. – Молодцы, – довольный увиденным, заявил он, – ну что, ребята, пора и в путь!

Пафнутий зычным голосом скомандовал:

– Борзятники, выходи вперед!

Заездной, а за ним борзятники, держа лошадей в поводу, повернулись направо и, выйдя на дорогу, направились к золотеющему осенней листвой дальнему лесу. Справа от заездного шел стремянной Ивашка с лошадью и собаками хозяина, за борзятниками – ловчий, а за ним – доезжачий с гончими и выжлятники.

Евгений, ведя своего коня в поводу, подошел к графу и, не скрывая восторга, выпалил:

– Все было так торжественно и четко, словно во время парада на дворцовой площади…

– Не удивляйтесь, поручик, – удовлетворенно разгладил свои пышные усы граф, – ведь Пафнутий, будучи моим личным денщиком, не одну войну со мной прошел. Он и помощников себе подобрал из бывших военных. Так что, хоть и в отставке я, а порядок на охоте люблю, да и старые традиции не забываю…

– Архип! – неожиданно крикнул граф дворецкого, стоящего в ожидании приказаний на крыльце. – Пойди покличь графинюшку, уже доезжать пора, охота ждет.

Дворовый еще не успел подойти к двери, как она резко распахнулась, и из дома выпорхнула настоящая амазонка в бело-золотой тунике, спадывающими складками облегающей ее гибкое, как у пантеры, тело. Это была ослепительная в своей юной красоте Варенька. На ее маленькой головке лихо сидела модная парижская шляпка с узкими полями, чуть прикрывающими лицо от солнца. Ее стройные, обтянутые лосинами ножки украшали миниатюрные, красного сафьяна сапоги.

Расторопный конюх подвел к крыльцу снежно-белую кобылу-кабардинку с тонкой, словно у лебедушки, шеей и помог девушке забраться в седло. Сделав круг по двору, она осадила лошадку прямо у ног Евгения, который, позабыв обо всем на свете, искренне любовался лихой наездницей.

– Вызываю вас, господин поручик, на состязание: кто первый доскачет до верстового столба! – задорно крикнула девушка и, не дожидаясь Евгения, крупной рысью припустила к проселочной дороге.

– Вот проказница, – глядя влюбленными глазами на дочь, добродушно промолвил граф. – Смотрите, поручик, не подкачайте, она у меня ну прямо кавалерист-девица!

Евгений, подстегнутый словами графа, вскочил на своего серого жеребца и, вонзив ему в бока шпоры, чуть ли не с места пустил его в галоп. Орловский рысак первое время уступал ретивому кабардинцу, но после прохождения половины пути конь под наездницей начал уставать, а выносливый орловец, не сбавляя скорости,