На задворках империи - Виктор Иванович Носатов

должен губернский предводитель дворянства заверить, вот он и ждет, маракуя, что вы тотчас же к начальству наведаетесь.

– Скажи ему, пусть приходит завтра к вечеру. Я постараюсь к полудню все оформить. Раньше граф меня все равно не отпустит.

2

Наутро Баташов приказал запрячь двуколку. Явно застоявшийся орловский жеребец серой масти косил недоверчиво глазом на приближающегося ездока и норовисто бил о землю копытом, всем своим видом как бы предупреждая: «Если не сброшу, то прокачу!»

И впрямь, едва только Евгений устроился в дрожках и дал слабину вожжам, жеребец без особой натуги взбрыкнул и с ходу рванул по дороге так, что поручик еле удержался в двуколке. Но забирать вожжи не стал. Конь, чувствуя смелого и опытного возницу, вскоре перешел на крупную рысь и за полчаса доставил хозяина в соседнее имение «Осколище» – вотчину графов Вышегородцевых.

Встретить раннего гостя вышел сам хозяин, Петр Ильич, среднего роста, немного сутуловатый, но явно не лишенный внешней красоты старичок-бодрячок в просторном английском пиджаке и голубых шароварах, заправленных в мягкие сафьяновые ичиги. Редкие седые волосы обрамляли его худое, даже несколько аскетичное лицо, которое оживляли лишь большие, блещущие гусарским задором и энергией глаза.

– Это кто же в наши палестины пожаловал? – спросил он, с нескрываемым любопытством разглядывая артиллерийского поручика, лихо остановившего дрожки прямо напротив него. – Неужели это тот проказник-мальчишка, что, будучи однажды у меня в гостях со своим батюшкой, чуть было не утонул в пруду, спасая мою Варюшеньку?

– Да! Это я, ваше сиятельство, – радостно воскликнул Евгений, лихо спрыгивая с двуколки. – Честь имею представиться, поручик Туркестанской артиллерийской бригады Евгений Евграфович Баташов и ваш сосед, – вытянулся в струнку офицер, предварительно разгладив усы.

– Мальчик мой! – по-отечески обнял гостя граф. – Как обидно, что твои незабвенные родители уже никогда не увидят тебя, такого бравого красавца, – скорбно добавил он и тут же, радостно улыбнувшись, произнес: – Спасибо, что не забываешь старых друзей. Уж больно молодежь не любит нас, стариков. Навещают теперь больше по делу.

Услышав эти слова, Евгений заметно смутился.

– Я вот тоже к вам по делу, – откровенно признался он, – хотя на будущей неделе собирался нанести визит, – добавил он в свое оправдание.

– Пока не отобедаешь у меня, о делах и не заикайся, – с деланой строгостью взглянув на Евгения, изрек хозяин и, радушно улыбнувшись, добавил: – Заходи, гость мой дорогой, здесь тебе всегда рады, и не только я, – загадочно улыбнулся граф. Сделав приглашающий жест, он величественно ступил на ступени широкой беломраморной лестницы, ведущей в огромный двухэтажный дом с мезонином, покоящимся на восьми столпах, то бишь беломраморных колоннах.

Евгений с кадетских пор не был в графском доме и потому с удивлением и восхищением рассматривал роскошный холл и огромный зал, которых раньше не было.

«Видимо, Петр Ильич недавно сделал полную перепланировку своего особняка, – подумал он, – это и понятно, ведь положение губернского предводителя дворянства ко многому обязывает».

Заметив искреннее удивление на лице гостя, граф с нескрываемым удовольствием пояснил:

– Теперь, хочешь не хочешь, а я просто обязан давать балы. Вот и пришлось расширить зал. Кстати, через месяц ты здесь можешь увидеть весь цвет нашего провинциального общества…

– Я искренне сожалею, ваше сиятельство, но через месяц я должен убыть в Туркестанский край, в свою артиллерийскую бригаду, – с сожалением сказал Евгений.

– Жаль. Но от псовой охоты ты уже не отвертишься, – строго заметил Петр Ильич, – и никаких отказов от тебя я не принимаю.

– Искренне благодарю, граф, за ваше сердечное приглашение, – обрадованно воскликнул поручик. – Даже добывая на Памирах горных козлов, я всегда мечтал о нашей, истинно русской забаве – псовой охоте!

– Я знал, что из тебя выйдет заядлый охотник. Батюшка твой во времена нашей молодости любил поохотиться, – удовлетворенно промолвил хозяин, и взяв Евгения под локоть, повлек его куда-то за собой. – Я тебе сейчас покажу самое большое свое богатство, такое, что ты в жизни не видывал, – загадочно улыбаясь, сказал восторженно он.

Хозяин и гость вышли на задний двор и направились к виднеющимся у самой кромки сада строениям.

– Это моя новая псарня, – с нескрываемой гордостью пояснил граф, – все построено по последнему слову ветеринарии и знатоков псовой охоты. Если ты не против, то я покажу тебе своих самых быстроногих любимцев.

– Отец всегда мечтал о собственной псарне, но доходы с имения не позволяли ему этого, а меньшего он не хотел. Это его желание, наверное, передалось по наследству и мне. Поэтому я с юности мечтал принять участие в облаве на волков и лично связать хотя бы одного, но самого матерого. Вы, граф, только что подали мне надежду исполнить мою давнюю мечту, за что я еще раз искренне вас благодарю.

– Ничего, мой мальчик, мы еще с тобой наверстаем упущенное. Что и говорить, слишком уж многие юношеские мечты нашего поколения в большинстве своем так и остались неисполненными. Во всем виноваты войны, которые были слишком частыми в период нашей офицерской службы, так что нам с твоим батюшкой было не до псовой охоты. Отечество от злых ворогов надо было защищать! Дай Бог, чтобы вы, молодые, как можно подольше пожили в мире, насладились теми простыми человеческими радостями, которых мы были зачастую лишены.

Из-за высоченного частокола послышался лай собак.

– Это мои любимцы, почуяв своего хозяина, затеяли переполох, – удовлетворенно сказал граф и нетерпеливо потянул гостя за собой в избу, стоящую впритык к изгороди. – Здесь живут мои псари, – гордо добавил он, входя во внутрь довольно просторного помещения с широкими лавками у стен и огромным сундуком в дальнем углу, явно с охотничьим снаряжением. Здесь же бегали комнатные борзые, для которых под лавками были устроены специальные нары.

– А это мой самый главный псарь, ловчий Пафнутий, – познакомил граф Евгения с невысоким, но широким в кости мужиком, который при появлении барина неторопливо отложил в сторону арапник, который прилаживал к отполированной до блеска дубовой ручке, степенно встал и поклонился барину в пояс.

– Ваше сиятельство, доезжачий, заездной с выжлятниками и борзятниками попеременно занимаются нагонкой своих стай. Наварщик и корытничий готовят еду. Предупреждены о предстоящей охоте и ждут команды тенетчики, загонщики, обыщики, подвывалы и сырейщики. Кучера, повара, буфетчики, багажные, фурщики и прочая обслуга мной нанята и занимается устройством обоза. Ваш стремянной Ивашка готовит к выезду коней, – четко, по-военному доложил Пафнутий.

– А как поживают мои любимцы?

– Флейта, Рыдало и Фагот в предчувствии гона уже с утра заливаются, а Хватай, Удав, Налетай и Терзай дерибатят пол когтями. Слышите, ваше сиятельство, как они скребут?

И в самом деле, сквозь многоголосый лай собак до слуха Евгения иногда долетали звуки, похожие