Томас Костейн - Королевский казначей

Они сели у огня и немного выпили.

— Вам пришлось много повозиться, разбирая повозку. Покажите-ка мне ваши руки!

Девушка протянула руки. Они были аккуратными, хорошей формы, пальцы — длинные и тонкие. На ладонях виднелись мозоли, кожа огрубела и потрескалась, но все равно это не были руки крестьянской девушки. «Они также не похожи на руки бродячего актера, — подумал д’Арлей. Здесь есть какая-то тайна, и я должен до нее докопаться».

— Вам приходилось много работать? — сказал д'Арлей.

— Когда отец заболел, мне приходилось делать все: ухаживать за мулами, разжигать огонь, ставить палатку. Она протянула вперед руки и грустно посмотрела на них. Это несложно заметить, не так ли? Руки грубые и некрасивые.

— Они настолько красивы, что я начинаю подумывать кое о чем. — Он посмотрел девушке в лицо. — Вы сказали мне, что существуют сомнения по поводу места вашего рождения. Можете объяснить, что именно вы имели в виду?

Валери заколебалась:

— Мы никому об этом не рассказывали. Но сейчас родители умерли, и это стало моим секретом, поэтому я могу его рассказать кому хочу. Мне самой ничего не было об этом известно до тех пор, пока мне не исполнилось десять лет. Тогда моя мать — мадам Марэ — рассказала мне об этом. — Девушка взглянула на д'Арлея и добавила: — Мне так хочется рассказать вам об этом. Вы очень добры.

Д’Арлей ждал.

— Господин д'Арлей, я не их дочь. Они меня нашли.

Д’Арлей не был удивлен. Длинная война, сложности жизни из-за орудующих вокруг банд, которые грабили страну во время перемирия… Сплошь да рядом случалось такое. Любое передвижение армии, каждый грабеж оставляли за собой дымящиеся руины, почерневшие поля и бесконечное количество трупов. Родителей убивали, и оставались детишки, которым нужно было найти новый дом, чтобы не умереть от голода. Многие записи о смерти и рождении были утеряны, и было невозможно найти следы пропавших. Говорили, что в местах, где в течение многих десятков лет шли бои, лишь немногие дети точно знали, что живут у настоящих родителей.

— Я так и думал, — сказал д’Арлей. — Я также уверен, что ваши настоящие родители были более высокого происхождения, чем… воспитавшая вас пара. Меня поражает, как правильно вы говорите, хотя, видимо, вы и не получили никакого образования.

— Я вам уже говорила, что господин Марэ был великим актером, — гордо сказала девушка. — Он часто говорил, что может сделать для меня только одно — научить правильно говорить. Я даже не помню, когда он начал со мной заниматься. Он читал мне роли из мистерий и заставлял меня их повторять. Иногда он читал из книги «Подражание Христу» [1] . Вы думаете, что мне удалось получить какое-то образование? Я слушала Марэ и задавала ему вопросы.

— Он вас научил читать?

Валери с сожалением покачала головой:

— Нет. Когда я подросла, мне приходилось много работать. Мадам Марэ была инвалидом.

— Теперь мне понятно, почему у вас такой приятный голос. Но все остальное можно объяснить только одним. Мадемуазель, вы очень красивы, и в вас видна порода. Вы мне можете рассказать, при каких обстоятельствах вас нашли?

— Мне самой хотелось бы знать об этом побольше. Господин и мадам Марэ очутились в деревне, которую разграбили и сожгли. Некоторые из домов продолжали гореть, и они понимали, что грабители не могли далеко уйти. Потом они услышали крик ребенка. Мадам Марэ настояла, чтобы его нашли. Она меня увидела в корзинке у входа в церковь. Наверное, женщина пыталась найти в церкви защиту и взяла меня с собой. Но ей это не помогло. Грабители ее убили. Они забрали из церкви все предметы религиозного культа… Наверное, я была очень голодна, потому что громко плакала.

— Вы считаете, что погибшая женщина была вашей матерью?

Валери поколебалась, прежде чем ответить.

— Мадам Марэ так не считала. Я была завернута в очень красивую пеленку из тонкого дорогого материала.

— Женщина была крестьянкой?

— Видимо, так. Мадам Марэ сказала, что она была просто одета, и руки у нее были крупные и грубые. Она была молода, крепкого сложения.

— Наверное, это была кормилица. Все указывает на это.

— Мы тоже так считали. Но теперь вообще невозможно что-либо узнать. Семейство Марэ вернулось в ту деревню через шесть месяцев, чтобы попытаться что-то узнать. Но в деревне никого не было, и они вернулись ни с чем.

— Они не возвращались туда во второй раз? Девушка покачала головой:

— Нет. Мне кажется, что они не желали ничего узнавать, когда я стала подрастать. Они всегда считали меня своим собственным ребенком. Господин Марэ очень разозлился, когда узнал, что мне все известно. Помню, как-то ночью, когда я отправилась спать, они сильно спорили. Мадам Марэ сказала, что сам господин Марэ хотел получить за меня награду за то, что они меня нашли. А господин Марэ отвечал, что так было в самом начале, а потом он передумал.

Д’Арлей некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— Это все, что вам известно? — наконец спросил он.

— Мадам Марэ больше ничего не удалось узнать. Крыша церкви пылала, и поэтому она подхватила корзинку и сразу убежала. Она видела, что та женщина была смуглой и у нее была кровь на лице. Когда мадам Марэ несла меня к повозке, я схватила ее за палец. Вот и все.

— Вы знаете, как называется эта деревня?

Валери сказала, но д'Арлей никогда прежде не слышал этого названия.

— С тех пор прошло столько лет, думаю, теперь вообще ничего невозможно узнать. Но мне все равно кажется, что вам следует предпринять усилия, чтобы узнать, кто же вы такая на самом деле.

— Я так и сделаю, когда мне представится возможность. Я все время об этом думаю и уверена, что бедная убитая женщина не была моей настоящей матерью. Кем могла быть моя настоящая мать? Может, она до сих пор еще жива? Если это так, может, она верит, что я тоже жива? Признает ли она меня, если мы увидимся?

— Есть один способ, чтобы я вам помог. Вы мне напоминаете кое-кого.

— Кто это, господин д’Арлей?

— Не могу точно сказать. Весь вечер я пытался припомнить, но так и не смог этого сделать.

— И вы считаете, это может привести к тому, что я узнаю, кто я такая на самом деле? — девушка оживилась и не сводила взгляда с д’Арлея. — Может, это моя родственница? Сестра? Или даже моя мать?

Он покачал головой:

— Пока не стоит строить предположений. Если даже вы на кого-то похожи, это может быть простым совпадением. В Париже живет человек, так похожий на меня, что можно решить, будто мы — близнецы. Я даже как-то отправился на него посмотреть. Но это было всего один раз… Он оказался мрачным и тупым и все время шмыгал носом. Меня возмутило, что такой слабак, такой неприятный человек может расхаживать по земле в таком же обличье, что и я.