Томас Костейн - Королевский казначей

— Вам кажется, что важно быть хорошо одетой? — спросил д’Арлей.

Девушка вздохнула:

— Когда у вас ничего нет, это становится весьма важным. С тех пор как умерла моя мать — а это было шесть лет назад, — я стала сама шить себе одежду. Но из меня вышла плохая портниха, как вы сами уже успели заметить.

— Мне кажется, что для вас не так важны нарядные одежды. Вы настолько привлекательны, что меня очень заинтересовали. Наверное, у вас кругом полно воздыхателей и это… Даже иногда может представлять для вас некоторую опасность.

— Лудильщики и парикмахеры и еще подавальщики в тавернах. — Теперь девушка разговаривала более спокойно. — Да, у меня есть обожатели, но это очень простые люди. Если девушка постоянно находится в дороге, как это случилось со мной, она не может избежать подобного внимания.

— Вам это все неприятно?

— Не-е-ет.

Манеры девушки разительно изменились. На мгновение она позабыла о своем горе. Она заулыбалась и принялась все подробно объяснять:

— Я умею избегать их внимания. Когда у нас были деньги и мы могли остановиться в харчевне… Так было не часто, господин, и это всегда было для меня великим событием. В таких случаях я всегда делала именно так. — Валери выпрямилась и сказала: — Смотрите!

Уголки рта у нее опустились, контуры бровей также изменились не к лучшему. В ее внешности появилось что-то неприятное. Довольная произведенным эффектом, Валери рассмеялась:

— Можете мне поверить, что, только раз взглянув на меня, все кавалеры сразу исчезали. Но иногда, когда вокруг было много мужчин и мне следовало быть более осторожной, я натягивала на лоб капюшон и начинала выглядеть вот так.

На этот раз д’Арлею показалось, что лицо у нее стало удивительно широким. Глаза сделались жесткими и приобрели неприятный блеск. У Валери был вид простой, нахальной и неряшливой девицы и к тому же не очень умной. Она стала настолько непривлекательной, что ни один мужчина не пожелал бы подарить ей свой взгляд.

— Если я изображала из себя такую девицу, ко мне никто не приставал, — сказала она, и ее лицо приняло обычный вид. — Мой отец говорил, если бы я родилась мужчиной, из меня вышел бы неплохой актер. Он даже говорил, что я могла бы стать ему равной, а это, господин, самая большая похвала со стороны актера.

Прежан Кеннеди промокнул губы кончиком клетчатого платка и отодвинулся от котелка. Затем он оглядел лица спутников, которые с трудом можно было различить в наступившей темноте.

— Нам следует поговорить, — сказал он. — Что мы станем делать с мертвецом?

Всем стало понятно, что отец Имберт ничего не понимал. Он смотрел на них и спрашивал:

— Должны быть похороны. Но где? И когда?

— Здесь и сейчас, — ответил шотландец.

— Вам должно быть интересно, насколько далеко мы находимся от церкви? — спросил священник. — Могу сказать только одно — мне это неизвестно.

Кеннеди обратился к д'Арлею:

— Вам знакомы эти места?

Тот отрицательно покачал головой.

— А вам, дитя мое?

Валери ответила тихим голосом, стараясь не выдать своих чувств:

— Нет, эти места мне неизвестны.

— Тогда нам придется похоронить вашего отца здесь, повторил шотландец. — Нам повезло, что с нами находится отец Имберт. Он сможет прочитать заупокойную службу.

Девушка была очень расстроена. Она посмотрела на Кеннеди, перевела взгляд на д'Арлея.

— Пожалуйста, господа! Наверное, можно придумать что-то иное.

Кеннеди объяснил ей, что им следует вовремя прибыть к месту назначения. Валери было понятно, что нельзя больше использовать повозку. Делать было нечего.

— Кроме того, — добавил шотландец, — у вашего отца будет место упокоения лучше, чем у солдат, павших в бою.

Наступила долгая и неприятная тишина.

— Мне ясны все сложности, — наконец заявила Валери. — Вы все очень добры ко мне, я не могу отказываться от вашей помощи и создавать вам новые трудности. Но все равно мне с этим трудно примириться.

Д'Арлей спросил ее:

— Вы переживаете, потому что ваш отец будет погребен без гроба?

Девушка кивнула:

— Да, милорд. Ему не будет покоя.

Девушка чуть не разрыдалась, было видно, что ей трудно продолжать этот разговор.

— У него много лет болели кости, и он часто говорил мне: «Никогда не хорони меня во влажной земле». Он говорил, что ему нужна широкая и сухая могила. Иногда, произнося это, он смеялся, но я понимала, что он верил в собственные слова. — Девушка взглянула на небо. — К утру пойдет дождь, господа, и земля будет сырой.

Д'Арлей о чем-то думал. Наконец он сказал:

— Я умею управляться с инструментами, и, если вы мне позволите использовать дерево, оставшееся от повозки, я смогу изготовить для вашего отца гроб.

Валери была согласна на все.

— Если вы это сделаете, я стану за вас всю жизнь молиться.

— Это займет у меня много времени, и мне понадобится помощь. — Д’Арлей поднялся и потребовал: — Хелион, подай мой топор!

Два часа д’Арлей и Валери делали гроб. Остальные сначала пытались им помочь, но потом отказались от этой затеи. Они растянулись на земле, ногами к костру, и заснули. Валери старалась изо всех сил помочь доброму господину. Она поддерживала огонь и разбирала повозку на доски. Ей было тяжело это делать, она всегда гордилась своей повозкой.

— Оказывается, я не такой ловкий, — признался д’Арлей. — Это займет гораздо больше времени, чем я думал.

Девушке стало стыдно.

— Господин д'Арлей, мне стыдно, что я отнимаю у вас столько времени.

Д'Арлей засмеялся:

— Сказать правду, несмотря на трудности, мне это очень нравится. Я даже горжусь, что смог все сделать. Если бы мне повезло и я бы родился плотником, то смог бы зарабатывать этим трудом деньги. Вместо этого я — рыцарь и мне принадлежат земли. Кажется, я нигде не достиг успеха.

— Позвольте этому не поверить.

— Могу сказать только одно в свою пользу: мне удалось хорошо научиться владеть этим. — Кивком он показал на саблю, которую снял и положил на землю. При свете углей клинок сверкал и отливал багровым. — Но у нас не ценят людей, умеющих владеть саблей. Рыцарь должен хорошо владеть пикой, боевым топориком и «утренней звездой», а сабля считается оружием, недостойным мужчины. Я хочу сказать, что когда-нибудь сабля будет считаться единственным подходящим оружием для настоящих мужчин. Мне повезло, я встретил Жака Кера и стал его другом, а в каком-то смысле и его партнером. Я разбогател с помощью Кера. — Д’Арлей вытер лоб и помахал руками. — Нам теперь стоит отдохнуть и выпить вина. Плотницкая работа вызывает жажду. Вы, наверное, очень устали, — сказал д’Арлей.

Они сели у огня и немного выпили.