Роберт Лоу - Белый ворон Одина

Дальше мои воспоминания становятся смутными и отрывочными. Помнится, я взмахнул в воздухе древком копья и выбил сакс из рук противника. Затем сам обрушил удар, заставив его с криком отшатнуться. Слишком поздно!

Наконечник копья легко прошел сквозь грязный мех и вонзился в тело врага, куда-то в область солнечного сплетения. Тот заверещал, задергался — словно рыба, насаженная на вертел. Ноги его беспорядочно молотили в воздухе, однако это не приносило никакой пользы незадачливому воину. Я упрямо продолжал идти вперед и теснить своего противника — до тех пор, пока он не уперся спиной в стену пивоварни. Дальше отступать ему было некуда, и я с силой пришпилил его к плетеной поверхности.

Финн в конце концов оттащил меня от него. Как он позже сказал: чтобы спасти нашу пивоварню. Вид у меня был такой, будто я собирался начисто снести всю постройку. Якобы я орал на незнакомца, требуя сказать, кто он такой и как посмел напасть на Гестеринг.

Скоро появились и остальные побратимы. Выглядели они запыхавшимися, но довольными. Что касается опоздавших — тех, кому не удалось поучаствовать в драке, — то они с досады пинали тела поверженных врагов. Тех было шестеро… и все мертвы, насколько я мог судить.

Приковылял раскрасневшийся Ботольв, на лице его играла широкая улыбка.

— Ублюдки несчастные! — заключил он и смачно сплюнул на ближайшее к нему тело. — Не бери в голову, ярл. Это был обычный страндхог. Думаю, они пришли поживиться лошадьми и цыплятами. Торгунна еще раньше заметила их на лугу — недотепы пытались обхаживать наших кобыл, но делали это так неумело, что сразу было видно: не лошадники.

Я вздрогнул, почувствовав, как внутри у меня все похолодело. Торгунна… Я снова забыл о ней! Однако Ботольв так улыбался, что я сразу успокоился.

— Вот это женщина! — восхищенно проговорил он.

Но в тут к нам подошел Квасир, а с ним и Торгунна собственной персоной. К ней, как всегда, жалась Ингрид. Следом показались Ива с Кормаком на руках и двое наших траллов — Друмба и Хег.

— Они заперлись внутри, — пояснил Квасир.

— Это было вполне разумно, — кивнул Финн, бросив одобрительный взгляд в сторону Торгунны (та стояла, скрестив руки на своей пышной груди, и выглядела очень воинственно).

— Куда как разумно, — отрезала она. — Особенно когда с визитом являются ваши друзья.

— Они мне не друзья, — угрюмо огрызнулся Финн. — Я их впервые вижу. — Носком сапога он перевернул один из трупов и вгляделся в мертвое лицо. — Хотя, погоди-ка… Вот этого я, кажись, где-то видел.

— Ага, твой брат-близнец, — съязвила Игрид, — с которым вас разлучили в детстве.

Домочадцы мои выглядели, скорее, сердитыми, чем напуганными. И все же я ощущал в них какое-то беспокойство и напряжение.

— Моя сестра, — тихим невыразительным голосом напомнила Торгунна, и я снова вынужден был признать, что позабыл все на свете.

Ну, конечно же… Когда начался набег, Тордис, ее сестра, находилась вместе со своим мужем в Гуннарсгарде.

— Финн, возьми несколько надежных парней… — начал я отдавать распоряжения.

Впервые с тех пор, как я заметил грязное дымное пятно на горизонте, мысль моя работала четко и ясно. Я знал, что надо делать и в какой последовательности.

— Ботольв, останешься здесь… будешь следить за женщинами. Квасир, побудь со своей женой и присмотри за теми людьми, которых я здесь оставляю.

— Почему я? — возмутился Ботольв. — Опять мне следить за женщинами?

— Лучше последи за своим языком! — рявкнула Ингрид и неожиданно — к собственному ужасу — разразилась слезами.

Торгунна мягким движением привлекла сестру к себе и обернулась ко мне.

— Эти люди приходили за тобой, Орм, — сказала она. — Я слышала, как они выкрикивали твое имя. Словно хорошо знают тебя…

Так. Дурные новости.

— А еще, чертовы ублюдки, расстреляли нашего Хравна, — мрачно сообщил Ботольв. — Тот бросился на защиту своих кобыл, а они закидали его стрелами. Наверное, бедняга теперь ходит наподобие ежа с иголками. Если вообще ходит…

Мы с Финном переглянулись и, не сговариваясь, перевели взгляд на тело парня, который показался ему знакомым.

— Старый дружок, — пробормотал Финн.

3

Я оказался абсолютно неподготовленным к этой встрече. Он вольготно расположился возле очага в Торовом доме и, очевидно, наслаждался раскладом. Сидел, закинув ноги на лавку, и лениво ковырялся костяной иглой в зубах — выковыривал остатки жаркого, приготовленного из моей кобылы. Я почувствовал себя так, будто обнаружил на дне суповой миски кусок дерьма.

Он носил доброе свейское имя Клеркон. Беда только, что коварные карлики ревностно блюдут тайну этого имени — подобно шуму кошачьих шагов, рыбьему дыханию и прочим давно забытым в нашем мире тайнам. Имя свое Клеркон получил в честь своего отца, который был клериком. Да будет вам известно, что изначально свей называли так любого человека, худо-бедно знакомого с латынью. Это уж потом клериками стали кликать норманнов, принявших чин христианского священника.

— Ты, похоже, удивлен? — хихикнул он при виде моей вытянувшейся физиономии.

Я действительно не ожидал, что когда-либо снова увижу эти серо-голубые глаза, нос пуговкой и легкие завитушки седых волос.

В прошлом мне довелось побывать в Великом Городе, и там я долго стоял, разглядывая каменную статую. Собственно, сама статуя давным-давно раскололась на мелкие кусочки, осталась одна голова — вот ее-то я и рассматривал. В память мне врезался лукавый взгляд каменных глаз, крупные кудри да крошечные рожки среди этих кудрей. Брат Иоанн тогда объяснил мне, что это изображение греческого бога по имени Пан. А еще он рассказал, будто бог тот бегал на козьих копытцах, играл на флейте и трахал все, что движется.

И вот сейчас, глядя на своего старого знакомца, я поражался его сходству с греческим божком. Клеркон был настолько похож на Пана, насколько сын может быть похожим на отца. А он небрежным жестом подтолкнул мне скамейку и пригласил садиться — как будто принимал гостя в собственном доме. Я невольно оглянулся по сторонам в поисках Тора и Тордис, истинных хозяев усадьбы. Вместо них я разглядел темные мужские силуэты за спиной Клеркона. Неверный свет потрескивавших поленьев на мгновение высветил злобные ухмыляющиеся хари и холодный блеск оружия. Все ясно, Клерконовы приспешники. Я и без того мог бы догадаться об их присутствии. Слишком уж хорошо был мне знаком едкий запах мужского пота — еще бы, потрудились на славу! — и аромат жареной конины, который распространялся по всему дому.