Патрик О'Брайан - Помощник хирурга

— Да, конечно, я встречал его, — ответил он, благожелательно улыбаясь, ведь к сердцу Джека Обри не было более короткого пути, чем через любовь к службе и восхищение Нельсоном. – Мне выпала честь ужинать с ним в бытность ещё жалким лейтенантом. В

первый раз он лишь произнёс: «передайте мне соль», хотя и в самой любезной манере.

Зато во второй раз сказал: «Не стоит тратить время на манёвры, всегда идите прямо на них».

— Как я его уважаю, — вскричала она. – «Не стоит тратить время на манёвры, всегда идите прямо на них»! Я и сама так считаю – это единственный путь, который выбирают сильные духом. Как же я понимаю леди Гамильтон. – И немного спустя, съев холодного омара, добавила. — Но как же вы оказались пассажиром на «Шэнноне»?

— Долго рассказывать, — ответил Джек.

— Мы никуда не спешим.

— Глоток вина? — предложил Джек, взяв в руку бутылку.— Спасибо, достаточно. По правде говоря, голова уже немного идёт кругом. Хотя возможно виной тому танцы, музыка или общество героя — мне никогда раньше не приходилось сидеть так близко с героем. Не прогуляться ли нам на свежем воздухе после того как вы разделаетесь со своим омаром?

Джек уверил, что уже закончил трапезу. Он лишь ковырял омара вилкой. И также находил комнату невыносимо тесной.

— Тогда мы можем выйти через ту стеклянную дверь. Я так рада: почти дала этому гнусному полковнику Олдингтону обещание на следующий танец, теперь же у меня есть шанс сбежать.

В саду она взяла его за руку и сказала:

— Вы собирались рассказать о том, как стали пассажиром на «Шэнноне». Пожалуйста, начните с самого начала.

— Всё началось с «Леопарда», знаете ли, того самого старины «Леопарда»: пятьдесят пушек и две палубы. Его более-менее перестроили и отдали под мою команду с приказом отправиться в Ботани-Бей а затем в Ост-Индию. Рейс должен был выйти простой, но нам очень не повезло. В штилевой полосе началась чума. Потом голландский семидесятичетырёхпушечник гнался за нами до высоких южных широт, много южнее и восточнее Мыса. Затем в плотном тумане мы умудрились столкнуться с ледяной горой и нам перебило руль. На полузатопленном судне пришлось спуститься к одним островам ещё далее к зюйд-осту. Шансов добраться было пятьдесят на пятьдесят, хотя на помпах работали без передышки днём и ночью. Но нам всё же удалось. Не вдаваясь в детали, мы залатали «Леопарда», навесили новый руль и направились прямиком к новой Голландии через проход Эндевор, чтобы встретиться с адмиралом Друри у Явы.

— Ява! Это ведь в Ост-Индии, верно? Как романтично! Пряности и люди в паланкинах! И слоны! Какое путешествие, сколько вы успели повидать! Леди Явы так прекрасны, как о них говорят?

— Несколько красоток было, если быть честным. Но не сравнить с теми, что в Галифаксе.

Адмирал был очень рад услышать о семидесятичетырёхпушечнике.

— Почему? Что с ним случилось?

— О, мы его потопили: один удачный выстрел способен сотворить чудо при таком волнении и ветре. Я говорю о ревущих сороковых, понимаете, да и чтобы добраться туда нужно пройти через много штормов. «Голландец» рыскнул и затонул через мгновенье после того как рухнула его фок-мачта. Однако относительно состояния «Леопарда»

радости адмирал не испытывал: пушки пришлось бросить за борт, да и льдина так повредила корпус, что корабль не мог выдержать веса металла – для военного судна это приговор быть разжалованным в транспорт. И всё же, это меня не беспокоило. Меня уже перевели на другое судно, фрегат под названием «Акаста», так что он отправил меня домой на «Ля-Флеш». Был просто чудесный переход...Мисс Смит издала резкий звук, вскрикнула и бросилась в его объятья. Тропинку осторожно пересекала жаба, на коже которой отражался свет из окон.

— Ох! Ох! – вскричала она, — Я почти до неё дотронулась!

Джек носком ботинка аккуратно помог жабе достичь травы, но сделал это несколько неуклюже из-за вцепившейся в него дамы. Мисс Смит призналась, что не выносит рептилий и пауков, они просто выводят её из себя. Затем она нервно рассмеялась и Джек вдруг подумал, что это обычная женщина, поэтому высказал идею, что им стоит присесть и перевести дух где-нибудь в уединении на аллеях. Но так случилось, что из-за победы, вина, хорошей еды, а возможно, и душной бальной залы, подобная идея пришла в голову такому количеству гостей, поэтому в саду не нашлось ни местечка. Дойдя до укромной беседки, они развернулись, не совершив никаких неблагоразумных поступков, впрочем, лишь до поры. Им пришлось довольствоваться скамьёй у солнечных часов. Обдуваемый тёплым ночным воздухом, наполненным ароматами зелени, лета и благоуханьем цветов, Джек бросил взгляд на «стража медведицы»[4], чтобы получить представление о времени.

Тот был блеклым в потоках налетающего с моря воздуха и лёгкого тумана.

— Осмелюсь предположить, что скоро польёт как из ведра, — заметил Джек.

Она же, как будто не заметив этого замечания, сказала:

— Вы говорили, что переход был чудесный.

— Именно так, день ото дня мы без всяких приключений отсчитывали по лагу не менее двух сотен миль, пока не обогнули Мыс и не пересекли линию тропиков. Затем случилась очень неприятная вещь. Корабль выгорел по самую ватерлинию, а после взорвался.

— О Господи, капитан Обри!

— Потом шлюпки разделились в темноте, а учитывая, что запаса провизии не было вовсе, наступило довольно грустное время, пока нас не подобрала «Ява», недалеко от берегов Бразилии. Но и тогда нашим бедам не настал конец, потому что несколькими днями позже «Ява» наткнулась на американский корабль «Конститьюшн», и как вы должно быть помните, янки разбили нас наголову.

— О, я прекрасно помню: люди просто рыдали, когда услышали эти новости. Но говорили, что бой был неравный, что «американец» вовсе не был фрегатом, имел больше орудий, или что-то в этом роде.

— Нет, это был фрегат без всяких сомнений, тяжёлый фрегат. И бой был честным, уверяю вас. «Американец» — крепкий орешек при любой стычке, а в том бою они управлялись с орудиями лучше, так что захватили нас.

— Но драгоценный величественный «Шэннон» взял реванш, — произнесла она, положив руку ему на колено.

— Именно так, — согласился Джек, удовлетворённо усмехнувшись. – Сейчас мне уже трудно вспомнить, в каком мы пребывали унынии. Что ж, едва бой закончился, американцы обращались с нами очень хорошо. Они обменяли большую часть команды«Явы» на военнопленных, а тех из нас, кому досталось, отправили в Бостон. Мэтьюрин любезно вызвался добровольцем чтобы присматривать за мной и другими пациентами.

— Вы были ранены? – вскричала она.