Патрик О'Брайан - Помощник хирурга

— Софи была на балу в ассамблее? – воскликнул Джек.

— Да, вместе с сестрой и прекрасно выглядела. Мы дважды танцевали. Я преувеличиваю, говоря «мы» – боже мой, смотрите какая дама, — воскликнул он, подняв голову к вершине лестницы.

Диана спускалась в длинном голубом платье с россыпью алмазов, затмивших великолепием все остальные драгоценности в этой немаленькой и наполненной весьма небедными людьми зале. Она всегда умела себя подать, а сейчас, спускаясь вниз, стройная и держащая осанку, выглядела просто роскошно.

– Я не прочь с ней потанцевать, — добавил полковник.

— Если хочешь, могу тебя представить, — сказал Джек. – Это кузина моей Софи.

— Раз она твоя кузина, то в какой-то степени она кузина и мне, — сказал солдат и добавил, – будь я проклят, если эта дама не Ди Вильерс! Что же она здесь делает? Я был знаком с ней в Лондоне, целую вечность назад, и представлять меня нет нужды.

Он немедленно тронулся с места, расталкивая толпу словно бык, и Стивен пристроился следом за ним. Джек следил за их уходом: ему было очень не по себе при мыслях о Софи, танцующей в ассамблее. В любое другое время его порадовала бы весть, что она не сидит сиднем дома, но эта стала ещё одной в череде разочарований из-за отсутствующих писем и потери «Акасты». Хотя он не слишком предавался благочестивому негодованию, его воспалённый ум рисовал картину танцующей жены, не находящей времени, чтобы взять перо и написать мужу, притом, как ей известно, чахнущему американскому военнопленному, раненому, больному и без гроша. Она всегда была не тем сочинителем, который регулярно шлёт письма, но до этой минуты назвать её бессердечной было нельзя.

Полковник Олдингтон добрался до Дианы. Одарив Стивена неодобрительным взглядом и резко сменив выражение лица, когда повернулся к даме, он воскликнул:

— Должно быть, вы не помните меня, миссис Вильерс. Олдингтон, друг Эдварда Питта.

Могу я просить вас о танце? – Произнося это, он переводил глаза с лица Дианы и её бриллианты, а затем, проникшись ещё большим уважением, снова на лицо.

— Desolee[1] , полковник – ответила она, — Я уже обещала доктору Мэтьюрину, а затем, если правильно помню, адмиралу и офицерам с «Шэннона».

Полковник не был слишком обходительным человеком. Казалось, в первый момент он вовсе не уловил смысла её слов, а в следующее мгновенье не сообразил как с достоинством выйти из сложившейся ситуации, так что Диане пришлось добавить.

— Но если вы достанете мне льда в память о нашем прошлом знакомстве, буду вечно вам признательна.

Ещё до возвращения полковника начала звучать музыка. Гости выстроились в длинную линию и адмирал открыл бал, станцевав с самой завидной невестой Галифакса, очаровательным и юным светловолосым созданием семнадцати лет с огромными голубыми глазами, так сочащимися удовольствием, благополучием и счастьем, что никто не мог сдержать улыбки, когда она, высоко подскакивая, вышла на середину.

— Ни за какие коврижки не стала бы танцевать с этим мужчиной, — сказала Диана Стивену, пока они ждали своей перемены. – Это просто стареющий самодовольный щенок, таких ещё называют хлыщами — по-моему наихудшее название, которое может звучать в сплетнях. Смотри, ему нашлась партнёрша, мисс Смит. Надеюсь, ей по душе грубая болтовня.Мэтьюрин огляделся и заметил полковника, занявшего место около молодой высокой женщины в красном. Довольно стройная, дама обладала роскошной грудью и была модно одета, а её лицо, не то чтобы очень красивое или милое, казалось оживлённым: чёрные волосы, изящные тёмные глаза и розовый румянец волнения.

– Её платье весьма outre[2] , да и краски слишком много, но похоже, сама себе она нравится, — продолжила Диана. — Стивен, бал, должно быть, будет чудесный. Как ты находишь мой люстрин?

— Он и вправду тебе очень к лицу. А чёрная тесьма на груди – это просто гениально.

— Я знала, что ты заметишь. Её мне доставили в последний момент, потому и пришлось задержаться.

Настала их перемена, и они выполнили все вариации, которых требовал танец, Диана танцевала с обычно присущей ей трогательной грацией, Стивен как минимум удовлетворительно. Когда же они вновь сошлись вместе, заглушая гул бесчисленного количества голосов и музыки, она сказала:

— Стивен, ты довольно мило танцуешь. Я так счастлива.

Из-за танца и тёплого помещения, а может быть из-за блеска собственных бриллиантов и неотразимого платья, её залил румянец. Несомненно, также сказалась пьянящая атмосфера и возбуждение от победы. Хотя Стивен прекрасно знал Диану, ему показалось, что совсем неглубоко под этим захватившим её счастьем бурлят чувства, совершенно иные по своей природе.

Они вновь кружились в танце, когда Стивен заметил помощника майора Бека, разговаривающего с адъютантом адмирала, и к собственному изумлению отметил также, что маленький уродец уже навеселе. Его лицо пошло красными пятнами, которые своим цветом так удивительно контрастировали с мундиром. Он что-то говорил. Выпученные водянистые глаза на мгновенье задержались на Стивене и гораздо на более продолжительное время на Диане. Он облизнул губы.

— Похоже, все абсолютно счастливы, — сказала Диана. – Все, кроме бедняжки Джека.

Вон он стоит у колонны с физиономией как на страшном суде.

В этот момент объявили новый танец и к тому времени, как он был окончен, Джек уже покинул свой пост. Они всей компанией прошлись и сели на софу у двери, где их обдувал приятный тёплый воздух, благоухающий ароматами моря.

Джек отправился к длинному столу, заставленному бутылками и бокалами, впрочем, изрядно прореженными.

— Весьма неплохое, — воскликнул он, глотнув шампанского — Но вот что я скажу, Баллок, не сделаешь ли для меня бокал боцманского грога?

— Конечно, сэр, — согласился Баллок, — будет вам бокал грога. Что вам действительно нужно, сэр, так это что-нибудь кусачее. Имея дело с этими шипучками, можно лопнуть как корова на лугу.Конечно, рецепт Баллока был именно таким, каким обещано, и Джек разомлел, ощущая разлившееся по телу тепло. Перекрывая шум, он поговорил с несколькими офицерами, на время надев дружелюбное и развесёлое лицо, затем сделал небольшую остановку у оркестра. Тут было потише, и он чётко различил выводимую толстым музыкантом для настройки инструментов «ля», слегка в диезе. Вдруг ему вспомнилось как много воды утекло с тех пор, как он сам прижимал к подбородку скрипку, и он задался вопросом, насколько проворными окажутся пальцы повреждённой руки.

– Что это за красавец там у окна? — послышался вдруг голос у него за спиной. Джек устремил взгляд к окну, но обнаружил там лишь пару хихикающих прыщавых мичманов, уже выросших из своих мундиров.