Дмитрий Агалаков - Солдаты эры Водолея

Ознакомительный фрагмент

План Мирослава Владовича был прост: Пташка говорит, что амулет стоит пятьдесят тысяч. Плюс двадцать за посредничество. Всего семьдесят. После сделки Пташка может оставить половину этой суммы — тридцать пять тысяч — себе, приплюсовав их к гонорару. Но чем больше страстей раздувалось вокруг продажи амулета, чем выше становилась его цена, тем неспокойнее на сердце было у пожилого профессора.

— Мне нужна ваша помощь, — настоятельно проговорил Владович. — Все, что от вас требуется, это вручить даме амулет и получить деньги. Решайте же, профессор!

Ровно в два телефон ожил. Уже около часа Пташка не находил себе места. Мысли путались. Кто знает, какие счеты у Владовича и тех, кто так страстно хочет приобрести дракона? Пятьдесят тысяч он заработал честно, написав книгу. А эти тридцать пять? Никогда ему не везло в лотереи, а эта сделка чем лучше?

Он осторожно взял трубку.

— Алло…

— Пан Пташка?

— Да.

— Здравствуйте, профессор, это пани Чёрна…

— Я догадался.

— Говорите же… Говорите.

— Они хотят за амулет пятьдесят тысяч долларов.

— Вот оно как…

Интонации металлического голоса пани Чёрны сейчас разнились. Как видно, сумма, названная им, неприятно удивила ее. С другой стороны, она была рада, — и не могла скрыть этой радости, — что сделка возможна. А почему бы и нет? Все продается, тем более — золотое украшение. Даже если ему сотни лет.

— Идет, — проговорила она. — Сегодня вечером, пан Пташка, я привезу деньги вам домой. Пятьдесят тысяч. Вы заплатите этой компании, возьмете дракона. И я приду к вам еще с двадцатью тысячами. Не возражаете?

— Возражаю, — ответил он. — Сделку проведем в том самом кафе, где мы встречались.

— В кафе, при посторонних? — искренне удивилась пани Чёрна.

— Ничего страшного, — заверил он ее. — Там меня хорошо знают. Я закажу столик в самом уютном уголке. Мы будем почти в изоляции.

— Пусть будет по-вашему, — ответила пани Чёрна. — Мне абсолютно все равно, где состоится наша сделка. — Она уже торопилась. — Главное, чтобы дело было сделано. А теперь мне пора. Необходимо собрать деньги. До вечера, пан Пташка!

— Да вечера, — едва успел ответить он.

В трубке пошли гудки.

…Забравшись в самый уединенный уголок кафе, грозовая туча открыла перед Пташкой спортивную сумку.

— Пятьдесят пачек, по тысяче в каждой. Не торопитесь, пересчитайте.

Ее забота угнетала. Пташка пересчитывал деньги. Но отвлекался: озирался по сторонам, выглядывал кого-то. Вот этот господин, в костюмчике, с кружкой черного пива, не поверенный ли он его знакомца Мирослава Владовича? Еще один исполнитель, которому поручено следить за ним в оба глаза. Или та парочка — милая девушка и ее ухажер, что время от времени поглядывали в их сторону? Кто его знает. А может быть, тот пожилой сухопарый гражданин, что, опуская газету, посматривал на затылок пани Чёрны?..

— Да куда же вы все смотрите, пан Пташка? — наконец, когда он в очередной раз сбился со счета, прервала его размышления компаньонша. — Вы деньги считайте. Каждую пачку. Сумма-то немалая!

— Я считаю, считаю, — откликнулся он. И тут же улыбнулся. — У вас есть бумага для расписки? Может быть, нужно было у нотариуса?..

— Я вам доверяю, пан Пташка, — серьезно и с вызовом задрожали стальные нотки в голосе пани Чёрны. Ее роскошная родинка устрашающе ползала по верхней губе. — Уверена, вы бы не стали обманывать меня. Ведь… нет?

Он увидел эту девушку не сразу — она сидела в дальнем, противоположном углу, у самого окна. Но легкий холодок пробежал между лопаток у совсем немолодого профессора Пташки. Все потому, что эта девушка, в короткой курточке, схваченной на осиной талии широким кожаным ремнем, в упор смотрела на него. Колени под столом были стиснуты, широко расставлены ступни, туфли — носочками внутрь. Читалось в этом что-то от школьницы — непосредственное, даже пугливое. Темноглазая, с длинными смоляными волосами, она не сводила с него взгляда. Ей было не больше восемнадцати лет. Но какая-то деталь в лице выдавала ее. Говорила, что непосредственность и пугливость ее — враки. Напускное. И тогда он понял — родинка. Очаровательная родинка на верхней губе. Мушка. Легкая совсем. Почти невесомая. Но чувственная, выдававшая всю коварность своей хозяйки. Из-за таких мушек на милых лицах своих возлюбленных кавалеры былых эпох смело теряли голову!

— Пан Пташка…

— Что? — обернувшись к компаньонше, переспросил он.

— Я говорю, вы бы не стали обманывать меня?

Колючие глаза пани Чёрны, сейчас — особенно пронзительные, заставили Пташку замереть, ослабнуть. Точно он и был самой настоящей птахой, которую гипнотизировала коварная, не ведающая жалости змея. Только не изящная, похожая на пружинистый жгут, а иная — настоящая великанша, уже наглотавшаяся всякой всячины, но все еще голодная.

— Не стал бы, — честно признался он.

Видимо, его тон был убедительным.

— Не подумайте чего, пан Пташка, — миролюбиво вздохнула пани Чёрна. — Это я для порядка спросила.

Пока она колыхнулась вместе со стулом, профессор вновь посмотрел в сторону девушки, но той уже не было. Столик пустовал.

Мираж? Призрак?

— Я женщина честная, — продолжала пани Чёрна, — и того же требую от других.

Но видение не отпускало. Все еще стояло перед его глазами.

И Пташка вдруг понял, как они все ему надоели! Мирослав Владович, его секретарь, эта необъятная фурия — Клара Чёрна. Которая вперлась в его жизнь, выбив дверь, разворотив тушей дверной косяк. Забыть бы об их существовании… Сорок восьмая пачка, сорок девятая, пятидесятая… Но он знал — не выйдет. Они, точно пиявки, вцепились в него со всех сторон. Решил человек искупаться в незнакомом озере, оказалось — болото.

— Все верно, — выдохнул он. — Завтра, за этим же столиком, я передам вам золотого дракона.

Руки пани Чёрны, ее пальцы с длинными, грубыми, отманикюренными ногтями были на этот раз крепко сцеплены. Не на кого было спускать откормленных зверьков. Все шло по плану.

— Неужели он так легко решился расстаться с амулетом? — вдруг спросила пани Чёрна. — Этот самый Зоран Радович?

Пташка не сдержался:

— Мне показалось, им интересны люди, которые интересуются антиквариатом с этой выставки.

— Вот как… Спасибо за откровенность.

— Пожалуйста, — он первый раз открыто взглянул в глаза этой невероятной даме. — Вам больше ничего не надо? Например, полный рыцарский доспех?

— Нет, — оценив его чувство юмора, удовлетворенно покачала головой пани Чёрна. — Амулета достаточно!