Мишель Зевако - Смертельные враги

– Ну, ну, не сердитесь, – насмешливо произнес Бюсси.

И продолжал, уже очень жестко:

– Вы отлично знаете, что Бюсси в состоянии насадить на шпагу всех вас троих!.. Поговорим лучше о делах... Вы желаете денег? Ну что ж, вы можете получить от меня в тысячу раз больше тех нескольких сотен пистолей, которые отыскались бы в моем кошельке. Да к тому же кошелек еще надо у меня отнять, а я вас предупреждаю, что не позволю этого сделать. Зато все, что я предлагаю сам, будет дано вам очень охотно.

Трос мужчин переглянулись в явной растерянности, а затем перевели взгляды на Бюсси-Леклерка, который, не шелохнувшись и по-прежнему улыбаясь, наблюдал за ними.

Наконец Сен-Малин вложил свое оружие в ножны:

– Клянусь честью, сударь, коли дело обстоит так, давайте побеседуем.

– Мы всегда успеем вернуться к нашей нынешней беседе, если не сможем договориться, – добавил Шалабр.

Бюсси-Леклерк одобрительно кивнул:

– Господа, я добавлю сто пистолей к тому, что уже дал вам, если вы пообещаете, что окажетесь завтра в Орлеане, в трактире «Храбрый петух», верхом и экипированные, как подобает дворянам. Там я сообщу вам в чем будет заключаться ваша служба и чего от вас ждут. Но я должен сразу же предупредить, что вам придется раздавать удары направо и налево и получать удары в ответ. Могу ли я положиться на вас?

– Один вопрос, сударь, прежде чем принять эти сто пистолей: если предлагаемая служба не подойдет нам, что тогда?..

– Успокойтесь, господин де Сен-Малин, она вам подойдет.

– Ну, а если все-таки?..

– В таком случае вы сможете свободно удалиться, а все, что я дам вам сейчас, у вас и останется. Договорились?

– Договорились, клянусь честью дворянина.

– Отлично, господин де Сен-Малин. Итак, вот сто пистолей... Это только задаток... До свиданья, господа... До завтра в Орлеане, в трактире «Храбрый петух».

– Будьте спокойны, мы там будем.

– Я на вас рассчитываю, – прокричал Бюсси-Леклерк, удаляясь.

Пока Бюсси-Леклерк был еще виден, три бывших головореза Генриха III не сдвинулись с места, не пошевелились, не проронили ни слова.

Но когда всадник исчез за поворотом – и только тогда! – Сен-Малин наклонился и поднял лежавшие на земле монеты.

– Эй, – проронил он, выпрямляясь, – а этот Бюсси-Леклерк очень выигрывает при ближайшем знакомстве, особенно если оно происходит вне стен Бастилии!.. Тридцать пять пистолей, плюс сто – итого сорок пять пистолей на брата. Хвала Всевышнему! Мы снова богаты, господа!

– Вот видишь, Монсери, пора дармовых пиршеств возвращается!

– Да! Но кто бы мог подумать, что мы, – некогда враги Леклерка, бывшие его узниками, станем его товарищами по оружию!.. Ведь, если я понял правильно, мы все вместе выступаем в поход.

– Всякое случается, – наставительно сказал Сен-Малин.

На следующий день три всадника шумной компанией въехали во двор орлеанского трактира «Храбрый петух».

– Тьфу, черт возьми! Проклятье! Но в этом гнусном трактире никого нет! – воскликнул самый младший.

Тем временем из конюшни уже бежали слуги, а на пороге уже появился хозяин, крича:

– Сюда, господа, сюда!

И обращаясь к слугам, схватившим лошадей под уздцы, добавил, по-видимому, по привычке:

– Эй, Перрине, Бастьен, Гийоме! Бездельники! Бандиты! Бурдюки с вином!.. Ну-ка, живее, лошадей этих господ – в конюшню, да отсыпать им добрую меру овса. Заходите, господа, заходите!

Трое всадников спешились. Старший сказал:

– Главное, плуты, следите, чтобы с этими славными лошадками хорошо обращались и чтобы их хорошо почистили. Я сам схожу проверить, обеспечен ли им надлежащий уход.

– Не беспокойтесь, ваша светлость...

Все трое с улыбкой переглянулись и приветствовали друг друга изысканнейшими поклонами, словно они были при королевском дворе, а не на дворе постоялом.

– Черт подери, господин де Сен-Малин, в этом вишневом камзоле вы прекрасно выглядите!

– Черт побери, господин де Шалабр, какие замечательные сапоги и как они подчеркивают линию ваших ног!

– Черт возьми, господин де Монсери, в этом великолепном костюме мышиного цвета у вас вид настоящего вельможи! Клянусь честью, вы необычайно изысканный дворянин.

И три товарища, громко смеясь и толкаясь, вступили в полупустой зал; перед ними, с колпаком в руке, шел хозяин, который без конца кланялся, вытирал несуществующую пыль с дубового стола, блестевшего чистотой, придвигал к этому столу табуреты и повторял:

– Вот сюда... сюда... Вашим милостям здесь очень и очень понравится!..

– Нашим милостям хочется есть и пить... особенно пить... От сегодняшней скачки у нас в глотке настоящее пекло...

Вокруг уже суетились служанки, а хозяин кричал:

– Мадлон! Жаннетон! Марготон! Эй, плутовки, живее! Приборы для этих трех господ, умирающих с голоду... А я тем временем сам схожу в погреб за бутылочкой некоего винца из Вовре, только что привезенного, – ваши милости мне еще скажут за него спасибо...

– Слышишь, Монсери? «Ах, ваша светлость! Ох, ваша милость!»... Да, теперь уж и речи нет о том, чтобы требовать с нас плату вперед!

– Черт возьми! Когда видишь, что к тебе обращаются с должным почтением, на душе делается гораздо веселее.

– Это все потому, что теперь в наших кошельках звенят пистоли.

– Скажите-ка, красавица, как вас зовут?

– Марготон, мой господин.

– А ну-ка, хорошенькая Марготон, приготовь нам омлет получше, золотистый и пышный.

– И еще – одну вон из тех аппетитных индеек, что жарятся, как я погляжу, на вертеле.

– И еще какой-нибудь легкий паштет, хорошенько очищенный от жира, вроде паштета из дроздов, жаворонков или куликов.

– И еще немножечко сладостен, вроде сладких пирожков, крема или фруктового желе...

– Три бутылки божанси, чтобы запить все это.

– Плюс три бутылки этого вовре – оно и в самом деле, сдается мне, вполне приличное.

– Плюс три бутылки этого симпатичного сомюрского белого вина, которое пенится и искрится – так и кажется, что глотаешь золотистые жемчужины.

И вот янтарный омлет на столе.

– Ах, черт подери, я чувствую, как возрождаюсь, я дышу полной грудью! Мне кажется, что несколько прожитых нами последних месяцев были кошмарным сном и что я наконец пробуждаюсь.

– Ба! Будем жить, как живется. Забудем вчерашний день и его черный хлеб, радушно встретим подвернувшийся нам случай, не станем слишком хмуриться, когда на нас сваливаются невзгоды, и набросимся поскорее на омлет.

Атака была яростной, могу вам в том поручиться, и закончилась она бесславным поражением всей снеди, поглощенной за один миг и обильно орошенной реками вина. Процесс трапезы, кроме того, сопровождался сальными шутками и подмигиванием молоденьким и привлекательным служанкам. А когда от всей провизии остались лишь сладости, которые троица потихоньку поедала, запивая сомюрским вином, лишь для того, чтобы скоротать время, – тогда и раздался, наконец, удовлетворенный вздох: