Герои и битвы. Военно-историческая хрестоматия. История подвигов, побед и поражений - Константин Константинович Абаза

и прочие войска примерными боями. С этого времени ему много помогали в ратном деле иноземцы Лефорт и Гордон. Сначала они становятся деятельными помощниками молодого царя, а потом – разумными исполнителями его воли и благих предначертаний. В селе Преображенском беспрестанно производились потешные учения в пешем и в конном строю; сюда приводили часто стрельцов и полки солдат. Кроме обыкновенных учений, ходили маневрами, одна сторона против другой, как это бывает на войне. Одну сторону составляли обыкновенно потешные и солдатские полки, обученные по-новому уставу, а другую – стрельцы, с их прежним обычаем; бомбардиры действовали против пушкарей Пушкарского приказа. Цельная стрельба из пушек и мортир деревянными снарядами шла в Преображенском беспрерывно. На Каланчевском поле были построены для этой стрельбы батареи и каланчи: одни из них вооружались орудиями, а в другие палили. Иногда стреляло до 50 орудий, и все это при участии самого царя или под надзором бомбардиров. В праздничные, особенно торжественные дни, стреляли холостыми зарядами и жгли увеселительные огни. Во время маневров бывали и несчастные случаи, потому что молодые полки действовали запальчиво, без меры рвались; деревянные штыки причиняли сильные удары, картонные бомбы при разрыве обжигали лица. На примерном приступе Семеновского двора разорвало огненное ядро возле самого государя, обожгло ему лицо и ранило Гордона.

Преображенское село стало колыбелью Преображенского полка и гвардейской артиллерии. С увеличением потешных увеличивалось и само село. Улицы назывались по имени поселенных в них рот: 1-я рота, 2-я рота и т. д. Государь жил в своем маленьком дворце, «капитанском» доме. Здесь же помещались и бомбардиры; так как они, находясь в придворном штате, несли всю дворцовую службу. Улица, где жил государь, Ромадановский, Стрешнев и другие чиновные люди, назывались «Генеральской». На площади, возле церкви, находился полковой двор, посреди которого стояла съезжая изба, с башней наверху; на высоком шпиле этой башни красовалось знамя с царской короной. Внутренность избы была обита алым сукном; по середине стоял большой стол, покрытый таким же сукном. Здесь заседал ближний царский стольник князь-кесарь Федор Юрьевич Ромадановский, который ведал Преображенский полк. Вскоре началось солдатское заселение Семеновской слободы; она отделялась от Преображенского маленькой речкой Сосенкой; съезжая изба Семеновского полка во всем была схожа с Преображенской. На берегу Яузы стояла бомбардирская лаборатория – любимое местопребывание юных царских птенцов.

Кроме артиллерийской службы, бомбардиры трудились по воле царя и над сооружением русского флота. Однажды молодой царь был в селе Измайлове и, гуляя по амбарам своего деда, случайно наткнулся на английский ботик. «Что это за судно?» – спросил царь у самого учителя Франца Тиммермана. Когда ему сказали, что этот ботик ходит на парусах не только по ветру, но и против ветра, то Царь был непомерно удивлен и спросил: «Если такой человек, который бы сумел его починить и показать ход?». На это Тиммерман ответил, что есть, и отыскал голландского плотника Бранта, который работал еще при Алексее Михайловиче. Брант починил этот ботик и, спустив его на Яузу, плавал на нем в присутствии Петра. Юный царь пришел в неописанный восторг и сам сейчас же уселся в ботик. «Отчего он упирается все в берег?» – спросил Петр. – «Вода очень узка», – ответил мастер. Однако они катались недели две или три в грязной речонке и по тенистым измайловским прудам. После Петрова дня царь отпросился у матери к Троице, откуда приехал к Переяславлю-Залесскому, где, как ему сказали, есть большое озеро. Дорога шла между зеленых рощ и роскошных пажитей. Верст за 5, с высокой горы, открылся красивый городок, стоявший у озера; влево от города – другое озеро, Плещеево, верст 30 в окружности; на высоком каменном мысу красовался Горецкий монастырь.

Петр на этот раз только полюбовался и вернулся к матери.

Нежная родительница испугалась новой затеи больше, чем огненных потех. Чтобы вернее удержать сына, она задумала его женить, и 27 января 1689 года отпраздновали его свадьбу.

Однако, это средство не помогло. Как только вскрылись реки, Петр оставил жену и поскакал в Переяславль. Там уже шла работа под надзором Бранта; два судна находились в отделке. Царь в нетерпении схватил топор и застучал, как самый усердный работник; рядом с ним рубил бомбардир Воронин и много других, которых он привез с собой. Целые дни они проводили в работе. И теперь еще показывают места, где жили немцы-корабельщики, на горе, которая так и зовется «Немецкой». На берегу озера был выстроен для царя домик о пяти горенках, против него разбит сад, а в самом озере еще недавно торчали сваи: эта была пристань; уцелел колодец, вырытый самим царем. В ту пору, как кончали суда, царь не мог отлучиться из Москвы: он решал свое спорное дело с царевной Софьей Алексеевной. В следующем году Петр приехал на торжество спуска кораблей; с ним явились, как водится, бомбардиры, прибыло много иноземцев, новых его друзей.

Ежегодно 1 мая в Переяславле совершался Крестный ход на озеро. Только в этом году он происходил особенно торжественно. Духовенство всех церквей вышло из собора и потом шло обоими берегами Трубежа, до самого озера, где стояла на одной стороне церковь Введения, а на другой – Сорока Мучеников. В обеих церквах одновременно началась обедня, по окончании которой духовенство вышло на озеро; здесь стояли совсем готовые к спуску два фрегата и три яхты. На возвышении, называемом «Гремяч», ждали потешные. Как только духовенство приблизилось, раздалась пальба из пушек, из ружей, послышались радостные крики народа, покрывавшего густыми толпами оба берега; потом началось молебствие и окропление святой водой. Опять залпы и мелкая пальба, а суда предводимым царем выплыли на середину озера и началась новая потеха. Царь любил соблюдать во всем порядок.

Так было и тут. Он назначил Франца Лефорта генерал-адмиралом, которому все морские чины должны были повиноваться. Под руководством такого наставника Петр изучал на деле морскую науку и жители Переяславля часто слышали с озера жестокую пальбу. Года три кипела тут работа; переяславская флотилия становилась все больше и больше; но скоро великому человеку показалось Переяславское озеро тесным: сначала он перенес свои потехи на Кубенское озеро, а отсюда на Белое море. Долго упрашивал Петр царицу Наталью Кирилловну, пока она согласилась его отпустить, причем, однако, взяла с него обещание в море не ходить, а посмотреть лишь с берега. В это время Петру было уже 22 года. Переяславскую флотилию перевели большей частью на Дон; многое погибло от времени, но ботик, этот дедушка русского флота, уцелел до сих пор и хранится, как святыня, в Московской Оружейной палате. Свою первую поездку