Изумруды Урала - Николай Петрович Сироткин

и что самое главное — втайне от нас. Мы даже не подозревали о его деятельности.

— И все же, Густав, ты меня не убедил. — Лачин разлил коньяк по бокалам. — Я видел сидящего рядом с Анной теленка, которым она вертела, как хотела.

— Друг мой, ты забыл, что такое быть влюбленным, уверяю тебя, в его поведении нет ничего странного, а тем более унизительного для мужчины. Вспомни свою старшую дочь, которая также командует моим сыном во всем, что касается их быта, но никогда не лезет в дела. Многие мужчины поступают мудро, предоставляя женщинам решать бытовые проблемы, это позволяет им полностью сосредоточиться на работе. Какая разница, какого цвета обои в комнате, какая мебель и как она расставлена, главное, чтобы было красиво и уютно. Зачем спорить с женой по поводу меню, одежды и других житейских мелочей? Пустая трата времени и нервов.

— Но мне показалось, что Анна берет на себя слишком много, например, она зачем-то подняла вопрос о материальном вознаграждении Штейнберга, в то время, как он, скорее всего, оставил бы это на наше усмотрение.

— Тимофей, Анну деньги вообще не интересуют. Ты же знаешь, что она очень богатая девушка. Местные аборигены считают ее, чуть ли не бесприданницей, дочерью простого учителя математики, однако и в этом случае от женихов не было отбоя. Я представляю, какая бы здесь выстроилась очередь, узнай они сумму ее приданого.

— А Штейнберг это знает?

— Ты удивишься, но его это абсолютно не интересует! — Файн взял свой бокал и сделал глоток. — Его больше беспокоит тот факт, что он беден, не имеет никакого положения в обществе и не сможет обеспечить Анне достойную жизнь. С такими мыслями он никогда не решиться сделать ей предложение, поэтому Анна взяла все в свои руки. Упоминание о финансовых условиях для Штейнберга, не что иное, как невинный фарс. По нашей договоренности с Анной, я должен был назвать солидную сумму оклада, чтобы этот брак не отдавал мезальянсом.

— Почему же ты не озвучил оклад? — Лачин, глядя на собеседника, тоже начал смаковать свой коньяк.

— Мы не пришли к единому мнению. Анна хотела, чтобы я назвал заоблачную сумму, при этом готова была доплачивать из собственного кармана, но я ее убедил, что это будет подозрительно, и мы пока отложили поиск компромиссного решения.

— Хорошо, будем считать, что в отношении Штейнберга ты меня убедил, а как быть с Ростопчиным?

— Его нужно вернуть ко двору, это будет наша плата за его молчание.

— Можно попробовать, один влиятельный человек очень нуждается в деньгах.

— Кутайсов?

— Совершенно верно, фаворит императора сейчас увлечен очередной пассией, и чтобы возбудить ответную страсть засыпает ее подарками.

— Ты говоришь о мадам Шевалье?

— Густав, как ты умудряешься в этой глуши знать все придворные новости? — Тимофей улыбнулся, глядя на довольное лицо друга. — Эта энергичная особа обладает патологической жадностью, поэтому расходы Кутайсова растут как на дрожжах. Мы можем воспользоваться ситуацией.

— Во что это нам обойдется? — Файн поставил пустой бокал на стол.

— Думаю, тысяч в десять уложимся. — Лачин плесну коньяка в бокалы.

В кабинете воцарилась тишина, нарушенная появлением начальника охраны Громова. После короткого приветствия он доложил:

— Господа, Князь устроил резню в лавке Воронина на Главном проспекте, там четыре трупа, включая Бабакина. В Сосновке еще семь трупов, среди них сам Князь и Воронин.

— Насчет Князя не ошиблись?

— Нет, с нами был Малахов, он подтвердил, что один из убитых в Сосновке — Алексей Дулов по кличке Князь.

— А старший брат?

— Александра мы не нашли. Золотов тоже ничего о нем не знает.

— С этим мы разберемся. — Махнул рукой Лачин. — Если не убили, вернется в Москву к семье.

Когда Громов ушел, Лачин плесну коньяка в бокалы.

— Выпьем за удачное стечение обстоятельств. — Лачин подал бокал Файну. — Эти любители легкой жизни, перебив друг друга, избавили нас от черновой работы.

— Не забывай, что твой дружок Забелин знает про изумруды.

— Как только вернусь в Петербург, мои ребята займутся Забелиным. — Лачин поднял свой бокал, отвечая на жест Файна. — Он и так уже лишних тридцать лет топчет эту землю

Возле школы молодых ждала карета. Сидевший на козлах Савелий, увидев Генриха и Анну, проворно соскочил, поздоровался, открыл дверцу и откинул ступеньку. Генрих помог Анне забраться в карету и, убедившись, что она удобно устроилась на сиденье, примостился рядом. Савелий закрыл дверцу, вернувшись на козлы, стегнул лошадей, и карета плавно покатилась по Северной улице. Когда они остались наедине, Анна достала из сумочки маленькую коробочку, открыла ее и протянула озадаченному Штейнбергу. На малиновом бархате лежало красивое золотое кольцо с изумрудом.

— Генрих, сделав предложение, ты обязан подарить мне кольцо. — Невинным голосом прощебетала Анна, выставляя вперед безымянный палец правой руки. — Мы ведь православные и живем в России.

— Анна, прошу вас стать моей женой. — Пролепетал заплетающимся языком совсем сбитый с толку Генрих, и аккуратно надел кольцо, которое идеально подошло по размеру — кто бы сомневался!

Далее последовал поцелуй, уже настоящий, без всяких щечек, правда, как показалось обоим, очень короткий, поскольку карета уже подъезжала к дому. Генрих спрыгнул на землю и, подав руку, помог выйти Анне. Из дома выбежала Серафима и буквально тут же, неизвестно откуда, появился Виктор.

— Генрих, где ты пропадал, у меня в бане уже дрова закончились. — Начал притворно ворчать он целую руку Анне, когда заметил кольцо.

— Мадмуазель! — Воскликнул он. — Вы помолвлены? Кто этот счастливец?

— Генрих Карлович сделал мне предложение.

— Бог мой, и вы согласились?

— Он был очень настойчив. — Ответила Анна, из последних сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, но это плохо ей удалось и, уткнувшись в плечо подошедшей Серафиме, она залилась звонким задорным смехом.

Смеялись все, даже Штейнберг, поняв, как ловко его провели.

— Так вы сговорились! — Притворно возмутившись, вскричал Генрих, целуя руку Серафиме. — Трое против одного!

— Генрих, ты сам говорил, что тебе нравится, когда о тебе заботятся. — Напомнил другу Виктор. — Вот, мы и позаботились! Ты чем-то недоволен?

Ответом был дружный смех.

Друзья больше часа провели в бане,