Мишель Зевако - Кровное дело шевалье

Но королеве Наваррской внезапно доставили одно послание, крайне взволновавшее Жанну д'Альбре и в корне изменившее все ее планы. Это было письмо Карла IX, которое привез некий придворный из королевской свиты.

Французский государь заверял королеву Наварры в своих добрых чувствах к ней и от чистого сердца предлагал покончить с кровопролитными раздорами, так изнурившими страну. Карл приглашал Жанну в Блуа, где они обговорят условия крепкого и долговременного мира.

Несколько дней Жанна д'Альбре, не переставая готовиться к военному походу, размышляла над словами короля Франции. Гонцу она заявила, что даст ответ несколько позже.

Граф де Марийяк примчался в Ля Рошель вечером, через пятнадцать дней после того, как покинул Париж. Его сердце неистово колотилось, когда он думал о предстоящем свидании с королевой Жанной. Все пятнадцать дней, проведенных в дороге, он пытался себе представить, как отреагирует королева Наваррская на весть о его будущей свадьбе с Алисой де Люс. Он надеялся, что Жанна д'Альбре не будет возражать против этой женитьбы.

Но, приближаясь к Ля Рошели, он в первый раз почувствовал неясную тревогу. Ведь ему было так мало известно о своей суженой: откуда она родом, кто ее родители. Граф де Марийяк ни минуты не сомневался в чистоте и благородстве своей невесты. Его беспокоило лишь одно: что скажет об Алисе де Люс королева Наваррская.

Надо сказать, что граф никогда и ни о чем не расспрашивал Алису. Ему казалось, он обидит любимую, если начнет интересоваться ее прошлым. Ведь попытки выведать все секреты дорогого человека обычно лишь маскируют подозрения… А подозрения или сомнения — не что иное, как тайное недоверие… Если я сомневаюсь в своей милой, значит, допускаю, что она недостойна моей любви…

Так рассуждал граф де Марийяк. На душе у него было тревожно.

Он встретил Алису в тот день, когда разбилась ее карета, там, в горах Беарна. Граф отвел красавицу к королеве Наваррской. Алиса объяснила, что ей пришлось бежать, опасаясь гнева всесильной королевы Екатерины Медичи. Вот и все, что было известно Деодату о возлюбленной.

Графа мало волновало происхождение Алисы. Будь она даже простолюдинкой, он все равно обожал бы ее. Впрочем, Алиса носила благородное имя. Один из де Люсов занимал важный пост в Гиени в начале царствования Людовика XII. Девушка рано потеряла отца и мать. У нее остались только какие-то дальние родственники. Сама королева Наваррская больше ничего не знала об Алисе.

Граф въехал в ворота Ля Рошели в сильнейшем волнении. Он немедленно осведомился, где резиденция королевы Наваррской.

Деодат был так рад встрече с Жанной д'Альбре, что, увидев ее величество, забыл обо всех своих переживаниях. Королева подала ему руку, к которой граф де Марийяк приник с сыновней нежностью.

Королева ласково взглянула на Деодата.

— Вот вы и здесь, мальчик мой, — прерывающимся голосом сказала она.

Граф де Марийяк сразу же сообщил Жанне д'Альбре, что ее обожаемый сын, король Наваррский, цел и невредим, никакая опасность ему не угрожает — так же, как и его приближенным: принцу Конде и адмиралу Колиньи.

— Так вас послал ко мне мой Генрих? — поинтересовалась королева.

— Нет, мадам, — покачал головой граф. — Я прибыл к вашему величеству с поручением от Екатерины Медичи.

С этими словами граф, опустившись на одно колено, протянул Жанне д'Альбре бумагу, которую получил от королевы Екатерины, Пока мадам Жанна читала это письмо, Марийяк оставался у ее ног.

— Значит, вы говорили с королевой-матерью?

— Да, мадам.

И Деодат подробно доложил о своей встрече с Екатериной Медичи, о ее желании примириться с гугенотами и отдать Маргариту Французскую в жены Генриху Наваррскому.

— Граф, — торжественно провозгласила Жанна д'Альбре, — сегодня и завтра я буду обдумывать предложения королевы Екатерины. Послезавтра мы устроим совет и все обсудим. А через три дня вы отправитесь в Париж. Я уполномочиваю вас уведомить о моем решении Екатерину Медичи и короля Карла. Вы также доставите мои письма королю Наваррскому и адмиралу Колиньи.

— Ну а теперь, — тепло улыбнулась королева, — забудем ненадолго о политике и войне. Поговорим о вас, мой милый граф. Стало быть, вы встретились с королевой Екатериной?

— Да, мадам, я видел свою мать… и она признала во мне сына, от которого когда-то избавилась…

— Почему вы так считаете, граф?..

— Судите сами, ваше величество… Королева Екатерина не обратилась ко мне ни с одним добрым словом, ни единым движением не выдала себя, ни разу не посмотрела на меня сочувственным взглядом… Но я не сомневаюсь: ей было известно, что она говорит со своим сыном.

Так что конец мечтам и иллюзиям. Отныне Екатерина Медичи будет для меня лишь королевой и предводительницей наших недругов…

Я сообщил вашему величеству, какие предложения эта женщина делает вам… Но она предлагала кое-что и мне самому…

— Вам, граф? — удивилась Жанна д'Альбре.

— Да, мадам. Она толковала о том, что его величество Генрих Беарнский может стать королем Польши. Но тогда Наварра останется без правителя.

— И что же?

— Если ваш сын согласится надеть на себя польскую корону, для Наварры подыщут другого короля… И этим королем… извините, мадам, я едва решаюсь повторить эти кощунственные слова… этим королем мог бы оказаться я!..

Жанна д'Альбре погрузилась в молчание. Она долго и напряженно размышляла. Да, граф не ошибся. Екатерина Медичи понимала, что перед ней ее сын. О том, что Генрих Беарнский может претендовать на польский трон, Жанне д'Альбре пока думать не хотелось. Разумеется, Польша — замечательная страна, но Жанна обожала свою Наварру и не променяла бы ее даже на всю Францию…

К тому же Жанна сомневалась, что ее сын Генрих с радостью ухватится за польскую корону. Планы молодого властителя Наварры простирались гораздо дальше… Возможно, когда-нибудь Бурбоны взойдут на французский престол, и оба титула будет носить один человек — король Французский и Наваррский…

— Значит, вам посулили целое королевство, граф… И что вы об этом думаете? — осведомилась Жанна.

— Я думаю, — решительно ответил Марийяк, — что не рожден царствовать. Во мне нет ничего королевского, и, более того, меня пугает даже мысль о том, что я могу получить земли, принадлежавшие моей благодетельнице…

Более всего ее потрясло то, что сама Екатерина Медичи сделала подобное предложение Марийяку. Жанна д'Альбре, подумав, пришла к следующим выводам.

Во-первых, Екатерина Медичи привязана к графу де Марийяку, и эта привязанность столь глубока, что королева не побоялась предложить престол человеку без роду, без племени. Во-вторых, судя по всему, Екатерина действительно стремится заключить мир с гугенотами, ведь от этого мира зависит спокойствие и счастье ее сына.