Забытые войны России - Алексей Николаевич Волынец

родился в пятницу тринадцатого – 24 ноября 1730 года, по старому юлианскому календарю это именно 13-е число. Сам гениальный полководец, искренне верующий православный, всякое «суеверство» не раз осуждал, но всё же порой, как человек опасной и нередко смертельной профессии, бывал мнителен. Нам неизвестно, что думал он о дате своего рождения, но судьба появившегося на свет в пятницу тринадцатого была нелёгкой от начала и до конца…

Гений с трудной карьерой

Болезненный мальчик – родители прочили ему незавидную в ту эпоху среди дворян гражданскую карьеру – всё же стал военным. Изначальную слабость организма всю жизнь преодолевал физическими упражнениями и совсем непоказным аскетизмом.

Притом военная карьера Александра Суворова, которого все мы априори знаем как лучшего полководца, отнюдь не была лёгкой и быстрой – армейскую лямку служилого дворянина он тянул упорно, честно и долго. Даже в эпоху многочисленных войн Екатерины II, участвуя в бесчисленных боях и походах, одерживая всё более громкие победы, Суворов отнюдь не порхал по лестнице чинов и званий. Многие его современники, ровесники и даже младшие коллеги получали повышения куда быстрее.

Например, забытый ныне фельдмаршал Михаил Каменский – вполне небесталанный полководец, участвовал во всех тех же войнах, что и Суворов. Более того, Каменский и Суворов в 1774 году вдвоём громили турецкие армии у болгарского городка Козлуджи. Но Каменский, будучи на восемь лет младше, стал генералом на год раньше Суворова, а высшего генеральского звания той эпохи, генерал-аншеф, удостоился на два года раньше.

Повторим, военная карьера Каменского была вполне честной, без придворных трамплинов. Эта судьба более младшего по возрасту (ревнивый и резкий Суворов в переписке и спорах порой называл коллегу «мальчик») лишь подчёркивает, что фортуна и жизнь отнюдь не баловали того, кто ныне по праву считается величайшим полководцем России. Только история позже всё расставит по своим местам – болгарский город Козлуджи, где Суворов при поддержке Каменского разгромил турок, ныне называется Суворово.

Сегодня фельдмаршала Каменского (а равно иных вполне заслуженных фельдмаршалов суворовской эпохи – Салтыкова, Чернышёва, Репнина, Эльмпта и пр.) вспомнят лишь академические историки или единичные лица, увлекающиеся военным прошлым конкретно этого периода. Зато имя Суворова помнят, без сомнения, все! Наверное, это справедливо – таково свойство исторической памяти любого общества: запоминать лишь самых первых, самых выдающихся.

Поэтому нет нужды повторять и расписывать общеизвестные победы генералиссимуса Суворова – в сущности единственного генералиссимуса в нашей истории, получившего это звание непосредственно за победы на поле боя, а не за государственную или политическую деятельность. Победы над многократно превосходящим противником в ходе турецких войн, героический штурм Измаила и не менее героический переход через Альпы – эти подвиги Суворова слишком хорошо известны! Попробуем рассказать о тех победах знаменитого полководца, которые известны куда меньше и которые он смог одержать без единого выстрела.

«Для инфлюенции в политических делах…»

На исходе 1776 года генерал-поручик Суворов командовал Московской дивизией и жил в «старой столице», в отцовском доме у Никитских ворот. За плечами были четверть века военной службы, четыре войны (с немцами, поляками, турками и мятежниками Пугачёва), вполне успешная, но ещё ничем не выдающаяся на фоне иных генералов карьера.

Приказ следовать в Крым настиг деятельного генерала в Коломне, где он занимался подготовкой одного из полков Московской дивизии. «Получа повеление, того ж часа я отправился в определенное мне место…» – писал вскоре Суворов светлейшему князю Потёмкину.

«Определённое место» было на тот момент, без сомнения, самым сложным: Крым ещё не стал российским, но уже не был турецким. Завершившаяся всего два года назад война с турками (в которой Суворов отметился рядом побед) прекратила многовековой вассалитет Крымского ханства в отношении османского султана.

Почти три столетия ханство, пользуясь защитой и поддержкой могучей Османской империи, безнаказанно грабило южные регионы России и Украины. Первая при царице Екатерине II русско-турецкая война серьёзно поколебала мощь и влияние турок на берегах Чёрного моря, но не смела его окончательно. Возникло странное и неустойчивое равновесие – подписав мирный договор, Россия и Турция тут же схлестнулись в политической борьбе за «независимый» Крым.

Вот этой борьбой и предстояло заняться Суворову. Притом татарское ханство в ту эпоху не ограничивалось лишь Крымом, а занимало все северные берега Чёрного моря, от Кубани до Приднестровья. Война формально прекратилась, но обстановка была более чем тревожной. «В ночи разъезд наш был атакован, и один казак убит…» – такими словами начиналось первое полученное Суворовым донесение об обстановке в доверенном ему крае.

И следующие три года станут настоящим подвигом и настоящим адом для полководца. На войне всё просто – вот враг, коли его, руби, стреляй. Но тут формально войны не было. Хотя в «независимом» Крымском ханстве продолжали постреливать, у его берегов почти непрерывно курсировали вооружённые до зубов турецкие эскадры, но формально был мир. И все годы этого странного мира Суворов был как на войне.

Сначала он участвует в выборах нового крымского хана – им, вопреки всем интригам турок, становится один из потомков Чингисхана, ориентированный на союз с Россией. Деловые документы Суворова того периода полны политическими, а то и почти агентурными вопросами. «Ныне же Алим-Гирей-султану для инфлюенции в политических делах пожалуйте прапорщичей чин…» – это из суворовского письма Потёмкину. Сегодня о таком говорят «мягкая сила», «гибридная война», «стратегия непрямых действий», «агенты влияния» и т. п., но у Суворова куда изящнее, в духе того куртуазного времени: «Для инфлюенции в политических делах…»

Показательно, что изначально Суворова отправили на земли Крымского ханства исключительно для руководства чисто армейскими вопросами. Но сохранилось письмо царицы Екатерины II, в котором она отмечает, что и «управление политических дел мне кажется сходственнее вверить Суворову…»

Царица не ошиблась. Боевой генерал оказался талантливым, даже изощрённым политиком, не растерявшимся в водовороте чисто восточных страстей татарского ханства. «Светлейший хан теперь упражняется в мелких интригах с правительством и здешними магометанами, и бывают некоторые помешательства… Усердному к российской стороне ханскому брату Казы-Гирей-султану вместо просимых им пятисот подарил я шестьсот рублей…» – ещё один характерный отрывок из секретных депеш Суворова тех лет.

«Соблюдать дружбу и утверждать обоюдное согласие…»

На фоне всех восточных интриг, более присущих профессиональному пиарщику и политологу, генерал Суворов ударно создаёт на землях «независимого» ханства посты и укрепления русских войск. Их строят его солдаты, как выражался сам Суворов, «работные армии». Некоторые плоды этих работ процветают в России и ныне – например, из укреплённого суворовского штаба на Таманском полуострове родится будущий город Славянск-на-Кубани.

Да и сам Севастополь, главная база нашего флота на Чёрном море, родится, в сущности, из укреплений Суворова.