Забытые войны России - Алексей Николаевич Волынец

30 копеек. Также ему выдали лошадь с санями и двух конвоиров до Тобольска, «кузнецких служилых людей» Ивана Оксёнова и Родиона Веригина.

В петровские времена обычно от болезней и побегов терялось до 10 % рекрутов. Однако периодически происходили чудовищные случаи, задевавшие даже далёкого от гуманизма Петра I. Весной 1719 года из посланных с московских «рекрутных станций» в Санкт-Петербург 2008 рекрутов, предназначавшихся для воюющей в Финляндии армии, по пути умерло 499 человек, каждый четвёртый. Большая часть умерших приходилась на «команду» прапорщика Зверева.

Царь Пётр рассматривал такие случаи как преступную небрежность в обращении с дефицитным и нужным материалом. Начатое следствие выявило картину вопиющей коррупции – треть полученного на команду рекрутов продовольствия прапорщик Зверев продал еще в Москве через посредничество дьяков и подьячих Московской губернской канцелярии, которые и устроили эту коррупционную схему за процент от продажи.

Жалованье, полагавшееся рекрутам в дороге, прапорщик тоже выдавал не полностью. Украденные таким образом деньги, по его показаниям следствию, он попросту пропил. Переход рекрутов в новую столицу происходил в весеннюю распутицу и поэтому сильно затянулся, значительно превысив обычный в то время трёхнедельный срок перемещения из Москвы в Санкт-Петербург.

Даже если бы прапорщик не украл такую значительную долю продовольствия для рекрутов, то при сильно затянувшемся пути его всё равно не хватило бы для нормального питания в дороге. Опасаясь возможных побегов голодающих новобранцев, прапорщик и конвой даже на стоянках не выпускали их со «струга», речной баржи, на которой «рекрутная команда» плыла от Новгорода до Санкт-Петербурга.

В результате из всей команды в 400 человек умер 121 рекрут и бежало 26. Многие дошедшие до Петербурга были сильно истощены и умерли уже в новой столице, потому что прапорщик Зверев, пытаясь придумать оправдание перед начальством, некоторое время не представлял рекрутов Военной коллегии и тем самым не ставил их на довольствие в гарнизоне. Кстати, Зверев, как и все солдаты и рекруты его злосчастной «команды», судя по материалам следствия, читать и писать не умел, был абсолютно неграмотным.

Император Пётр I приговорил командира конвоя и его наиболее свирепого к рекрутам унтер-офицера Киндякова к смертной казни – их «колесовали», то есть расчленили прямо перед Московской губернской канцелярией в назидание её коррумпированным чиновникам.

«Наёмщики» и инородцы

Не удивительно, что при таких нравах тяжкая рекрутская повинность воспринималась хуже каторги, а крестьяне всячески пытались уклониться от неё. В годы царствования Петра возник даже своеобразный бизнес по уклонению от «рекрутчины». Во-первых, нередко вместо своих сыновей и родственников за деньги нанимали добровольцев в рекруты. При Петре цена такого «заместителя» колебалась от 10 до 30 рублей, архивы сохранили даже несколько договоров о таких сделках между крестьянами и наёмными рекрутами.

Во-вторых, быстро сложились целые шайки таких профессиональных «заместителей», которые, получив от крестьян деньги, записывались в число рекрутов, но при помощи сообщников быстро бежали по пути на «рекрутный двор» и снова, благодаря отсутствию в те времена системы личных документов, шли наниматься в такие лжезаместители.

Поэтому уже в 1715 году выставление в рекруты заместителя («наёмщика» по лексике того времени) было запрещено именным указом Петра. Хитрые крестьяне из поместий Троице-Сергиева монастыря после этого указа попытались нелегально сдать в качестве рекрутов таких «наёмщиков», назвав их своими именами и выдав за местных селян. Когда уловка вскрылась, с виновных взяли по 20 рублей за не поставленного рекрута и ещё по 20 рублей штрафа (огромные по тем временам деньги для сельских жителей). После этого случая царь велел впредь при вскрытии подобных фактов наказывать взысканием трёхлетнего солдатского жалованья, а при рецидиве – пороть кнутом и ссылать на каторгу.

За побеги от призыва по указу от 27 сентября 1700 года велено было пойманных беглых рекрутов вешать. Но добровольно явившиеся из побега рекруты от наказания освобождались. В январе 1705 года, накануне всеобщих рекрутских наборов, царь несколько «смягчил» наказание – вешать теперь полагалось только каждого третьего пойманного беглого рекрута по жребию, а прочих бить кнутом и ссылать на вечную каторгу.

За бегство рекрута также наказывались его родственники (отцы, братья, дядья) и свойственники (племянники, зятья, тести и т. п.), им полагалась ссылка вместе с их жёнами и детьми в новозавоёванные города. Однако даже такие драконовские меры лишь частично удерживали от дезертирства – в петровские времена бежало и уклонялось от службы не менее 10 % рекрутов.

Каждый тридцатый мужчина

До 1720 года тяжкая рекрутская повинность распространялась исключительно на православное русское население. Первыми же нерусскими рекрутами иного исповедания оказались, как ни удивительно, финны. Их было немало в шведских полках и русские по опыту войны считали уроженцев Финляндии хорошими солдатами. Поэтому в 1720 году царь Пётр распорядился провести рекрутский набор среди финских крестьян и горожан.

Финляндия тогда была страшно разорена русско-шведской войной, и, к удивлению русского командования, набор рекрутов в финских сёлах прошёл без затруднений. Уже к осени 1721 года план набора выполнили, забрав на вечную службу 2171 человека. При этом большую часть финских рекрутов отправили служить на другой конец империи, в Астрахань.

Сразу по окончании Северной войны царь Пётр задумал поход в Персию. Путь туда начинался с Волги, и царь обратил внимание, что многочисленные нерусские народы Поволжья до сих пор не обложены рекрутской повинностью. И указом от 19 января 1722 года Пётр I распорядился брать рекрутов с черемисов (марийцев) и мордвы на общих с русскими основаниях. Это объяснялось тем, что марийцы и мордва уже считались крещёными, тогда как на всё ещё остававшихся язычниками чувашей, удмуртов и исповедовавших ислам казанских татар рекрутская повинность при Петре не распространялась.

При всей тяжести «рекрутчины» именно она давала крестьянам и низшим сословиям единственный шанс подняться вверх по социальной лестнице. Солдаты, дослужившиеся в петровских полках до первого офицерского чина, получали дворянское звание. Как писал сам царь Пётр в одном из своих указов: «Все офицеры, которые произошли не из дворянства, и их дети, и их потомки, суть – дворяне, и надлежит им дать патенты на дворянство».

В конце царствования Петра I треть офицеров русской армии были бывшими рекрутами, заслужившими дворянство и командирские чины в боях и походах. Всего же за первую четверть XVIII века в Российской империи «призвали» в армию 284 тысячи рекрутов – примерно каждого тридцатого мужчину.

Глава 6. «Для инфлюенции в политических делах…»

Мягкая сила генералиссимуса Суворова

Обычно, вспоминая величайшего полководца России, описывают его многочисленные успехи на поле боя – но мы вспомним о забытых бескровных победах Суворова и его единственном личном поражении.

Александр Васильевич Суворов