Николай Харин - ДАртаньян в Бастилии

– Это значит, ваше величество, что их подозревают в учинении беспорядков и нанесении повреждений и ранений нескольким дворянам из полка швейцарцев.

– Опять эти бесчинства! – Король огляделся, отыскивая глазами де Тревиля. Однако тот ехал верхом во главе своей роты, и немой вопрос короля остался без ответа.

Его величество погрузился в угрюмое молчание. Г-н де Тревиль увидел тень на лице короля и поспешил приблизиться.

– Но ведь и место лейтенанта пустует, не так ли, господин маршал? – проворчал король, и эти его слова были услышаны подъехавшим де Тревилем.

– Вы правы, ваше величество, – поклонившись, ответил Марийак.

– Где же лейтенант?! Тоже на допросе?

– Не могу точно сказать, ваше величество.

– Это еще почему?! – Лицо короля побледнело. Было ясно, что король Франции взбешен.

– Мне ничего об этом не известно.

– Превосходно! Нечего сказать! Интересные истории вы тут мне рассказываете, господин маршал. Лейтенант мушкетеров не является на смотр войск, а вы не в состоянии ответить, где он находится!!

– Но, ваше величество! На этот вопрос не в состоянии ответить даже сам капитан мушкетеров!

– Де Тревиль?! Что за чертовщина!

– Я здесь, ваше величество, – живо откликнулся де Тревиль, который слышал последние фразы и понял, что разговор идет на интересующую его самого тему.

– Подите-ка сюда, сударь, – раздраженно пригласил Людовик, хотя ему было приятно, что капитан его мушкетеров угадывает его желания и появляется, стоит только о нем подумать. – Хорошенькие вещи я узнаю о ваших мушкетерах!

Людовик XIII был слабым монархом, но все же монархом. Поэтому он обуздал свой гнев и начал не с того, что его интересовало более всего.

– Та высокая честь, которой удостоены мушкетеры, будучи приближены к вашему величеству, вызывает зависть у многих, – почтительно ответил де Тревиль, хмуро посматривая на маршала Марийака.

– А то, что двоих офицеров арестовывают за очередной дебош, вы тоже объясняете завистью, де Тревиль?

– Простите, ваше величество, но кого вы имеете в виду?

– Младших офицеров де Феррюсака и де Куртиврона.

Их нет в строю.

– Их действительно нет в строю. Однако господин де Феррюсак вовсе не арестован, ваше величество, а ранен. Не далее как вчера я посетил его и могу засвидетельствовать, что он прикован к постели.

– Хм, ранен? Но ведь это, верно, потому, что он дрался на дуэли, а следовательно, нарушил эдикты…

– Напротив, ваше величество. Господин де Феррюсак вступился за честь женщины, которая просила о помощи, на нее напали какие-то негодяи.

Король оживился:

– Значит, господин де Феррюсак не наносил повреждений швейцарцам, не учинял пьяного дебоша?

– Конечно же, нет, ваше величество! Он шел по улице Бриземиш, дело было под вечер, и уже стемнело. Как вы знаете, в это время года в Париже темнеет довольно рано. Неожиданно господин де Феррюсак услышал крики о помощи.

Кричала женщина, а так как мушкетеры вашего величества не привыкли спокойно смотреть, как оскорбляют и бесчестят беззащитных, господин де Феррюсак выхватил шпагу и бросился на помощь. Негодяи разбежались кто куда, оставив своего главаря валяться на мостовой, – господин де Феррюсак угостил его славным ударом. Но один из бандитов успел нанести господину де Феррюсаку предательский удар кинжалом. Вот почему офицер и не смог принять участие в смотре, ваше величество.

– Видите, господин маршал, это совершенно не то, о чем вы мне рассказывали! – воскликнул просиявший Людовик.

– Господин де Марийак – хоть и военный человек, но никогда не служил в мушкетерах, – проронил г-н де Тревиль неподражаемым тоном, как бы намекая на то, что и маршалу может быть не чуждо чувство зависти к привилегированной когорте дворян. Всем своим видом командир королевской гвардии показывал, что маршалов во Франции достаточно, а капитан мушкетеров – только один.

Старый маршал старался не смотреть в сторону г-на де Тревиля и, обратившись к королю, произнес:

– Сожалею, что невольно ввел ваше величество в заблуждение. К несчастью, я лишь передавал сказанное мне начальником стражи. Прошу меня извинить, ваше величество.

– Вам нет нужды извиняться, господин маршал, – сказал довольный король. – Вас самого ввели в заблуждение. – Но спустя мгновение его величество снова нахмурился. – Однако, ведь не станет же начальник полиции клеветать на мушкетеров ни с того ни с сего. Чувствую, что де Тревиль чего-то недоговаривает. Если де Феррюсак лежит дома в постели, то де Куртиврон наверняка находится под стражей, не так ли, любезный мой де Тревиль.

Капитан мушкетеров поторопился придать своему лицу огорченное, но, впрочем, не слишком, выражение.

– Увы, это так, ваше величество. К счастью, он совершенно здоров, чего не скажешь о его противниках, – лукаво добавил г-н де Тревиль.

– Так я и знал, – неприязненно поглядев на него, проговорил Людовик. – Роту пора распустить, а не то станут говорить, что французский король покровительствует разбойникам.

– Если королю угодно называть мушкетеров разбойниками, следует начать с их капитана. Прикажите заключить его в Бастилию, как уже поступили с лейтенантом, – бросил де Тревиль, выпрямляясь.

– Постой-постой! Гасконская голова! Какая Бастилия?

Я ничего не понимаю!

– Я – тоже, государь!

– Клянусь памятью моего отца, мне ничего не известно об атом деле, де Тревиль. Проклятие! Я просто хочу знать, почему мои мушкетеры остались без офицеров!

– Что касается шевалье де Куртиврона, – вмешался маршал Марийак, – то мне точно известно, что он арестован и находится в Форт-Левене, ваше величество.

– Это я уже понял, господин маршал. За что его арестовали?

– Говорят о каком-то скандале в гостинице «Крест и роза», о двух или трех покалеченных швейцарцах.

– Господин де Тревиль! Мне надоел этот разговор. Поручаю вам разобраться во всем, что там произошло, и доложить мне, какие меры приняты к виновным. Кроме того, обратите внимание на дисциплину в роте. Мне кажется, что она далека от идеальной!

– Если ваше величество соблаговолит меня выслушать, то получит совершенно точную картину происшедшего, – твердо заявил г-н де Тревиль.

– Сомневаюсь!

– Мне она известна до мельчайших подробностей.

Недовольная улыбка появилась на лице короля.

– Положительно, вы неисправимы! Говорите, но поскорее – смотр заканчивается, а сюда направляется кардинал.

Сейчас он снова станет жаловаться на то, что в смотре не приняли участие его гвардейцы.

– Зато они приняли участие в другом, государь, – подхватил де Тревиль. – В том самом дебоше в гостинице «Крест и роза». Да так рьяно, что их утихомирили лишь силой клинка более искусного, чем их собственные.