Кейт Мосс - Святилище

— Ты им задолжал?

— Немного, однако… — Он пожал плечами, и на лице у него мелькнуло смущение. — Если вспомнить, как начинался этот год, мне приходит в голову, что лучше бы на недельку-другую исчезнуть из виду. Убраться из Парижа, пока не уляжется шум.

Леони помрачнела.

— Как же я без тебя останусь? И потом, куда ты поедешь?

Анатоль поставил локти на стол и понизил голос.

— Понятия не имею, малышка, но мне понадобится твоя помощь.

Ей даже думать не хотелось, что Анатоль может уехать, хотя бы и на несколько дней. Остаться одной в квартире, с матерью и с ее нудным Дюпоном… Леони налила себе вторую чашку кофе, добавила три ложечки сахара.

Анатоль тронул ее за плечо.

— Поможешь мне?

— Конечно, все, что угодно, только я…

В этот момент в дверях снова появилась мать. Анатоль отпрянул, приложив палец к губам. Маргарита держала в руках письмо и конверт. Ее покрытые розовым лаком ногти казались очень яркими на фоне нежной кремовой бумаги.

Леони вспыхнула.

— Не красней так, дорогая, — заметила Маргарита, возвращаясь к столу. — Это почти неприлично. Ты похожа на продавщицу.

— Прости, мама, — сказала Леони, — но мы беспокоились, и я, и Анатоль, не получила ли ты… плохих известий.

Маргарита молчала, внимательно рассматривая письмо.

— От кого это? — наконец не выдержала Леони.

В самом деле маман, похоже, совсем забыла о них.

— Мама! — окликнул ее Анатоль. — Тебе что-нибудь принести? Тебе нездоровится?

Она подняла на них большие карие глаза.

— Спасибо, дорогой, не надо. Просто для меня это неожиданность, вот и все.

Леони вздохнула.

— От кого это письмо? — резко повторила она, подчеркивая каждое слово так, будто говорила с бестолковым ребенком.

Маргарита наконец овладела собой.

— Письмо из Домейн-де-ла-Кад, — спокойно ответила она. — Пишет ваша тетя Изольда. Вдова моего сводного брата Жюля.

— Как? — ахнула Леони. — Дяди, который умер в январе?

— Лучше сказать «скончался». «Умер» — звучит слишком вульгарно, — поправила она, впрочем, совершенно равнодушно. — Впрочем, да, именно его вдова.

— И зачем она тебе пишет, когда прошло столько месяцев?

— О, она пару раз писала мне и прежде, — ответила Маргарита. — Раз по случаю женитьбы, и еще после кончины дяди, рассказывала, как прошли похороны. — Она помолчала. — Очень жаль, что состояние здоровья заставило меня отказаться от поездки, тем более в такое время года.

Леони прекрасно знала, что ни в какое время года и ни при каких обстоятельствах ее мать не вернется в дом, где прошло ее детство. Маргарита и ее сводный брат были чужими друг другу.

Основные моменты истории были известны Леони от Анатоля. Отец Маргариты, Ги Ласкомб, женился совсем молодым и слишком поспешно. Когда его молодая жена через шесть месяцев умерла в родах, дав жизнь Жюлю, Ласкомб сразу передал сына под надзор гувернанток, затем сменявших друг друга учителей, а сам вернулся в Париж. Он оплатил образование сына и поддерживал фамильное имение под Ренн-ле-Бен, а когда Жюль достиг совершеннолетия, обеспечил ему приличное годовое содержание, но ни в чем больше не обращал на сына внимания.

Вторично дедушка Ласкомб женился уже на склоне лет, хотя и продолжал вести столь же рассеянное существование. Он отправил хрупкую молодую жену и малютку дочь жить в Домейн-де-ла-Кад с Жюлем и навещал их только под настроение. Леони, видя, какая боль появлялась на лице Маргариты, когда речь заходила о ее детстве, догадывалась, что мать ее не была там счастлива.

Дедушка Ласкомб и его жена погибли одновременно, когда однажды ночью перевернулась их карета. По оглашении завещания выяснилось, что Ги оставил все имение Жюлю, а дочери — ни единого су. Маргарита немедленно сбежала на север, в Париж, где в феврале 1856 года познакомилась с радикалом-идеалистом Лео Верньером и вышла за него замуж. Поскольку Жюль был сторонником старого режима, после этого ни о каких контактах между сводными братом и сестрой не могло быть и речи.

Леони вздохнула.

— Ну а теперь зачем она тебе пишет?

Маргарита смотрела на письмо, словно никак не могла поверить написанному.

— Она приглашает тебя, Леони, нанести ей визит. Недели на четыре, представь себе.

— Что? — взвизгнула Леони, чуть не выхватывая листок из пальцев Маргариты. — Когда?

— Дорогая, прошу тебя!

Леони не обратила внимания на упрек матери.

— А тетя Изольда не объясняет, с какой стати приглашает меня именно сейчас?

Анатоль закурил сигарету.

— Возможно, она хочет исполнить долг перед родственниками, которым пренебрегал ее покойный муж?

— Возможно, — согласилась Маргарита, — хотя ничто в ее письме не наводит на такую мысль.

Анатоль засмеялся.

— Мысль не из тех, которые доверяют бумаге.

Леони скрестила руки.

— Ну, смешно даже подумать, что я приму приглашение от тетушки, которой никогда в жизни не видела, да еще так надолго. В самом деле, — воинственно добавила она, — не могу представить ничего хуже, как похоронить себя в деревне и толковать там о старине с какой-то старой дамой.

— О нет, Изольда довольно молода, — возразила Маргарита. — Она была намного младше Жюля, так что ей, мне кажется, немного за тридцать.

На минуту над столом повисло молчание.

— Ну, я, конечно, откажусь от приглашения, — заговорила наконец Леони.

Маргарита взглянула на сидевшего напротив сына.

— Что ты посоветуешь, Анатоль?

— Я не хочу ехать, — еще тверже повторила Леони.

Анатоль улыбнулся.

— Подумай, Леони, побывать в горах? Как раз то, что надо. Не ты ли на прошлой неделе говорила мне, как тебе наскучила жизнь в городе и как тебе нужен отдых.

Леони изумленно взглянула на него.

— Да, я говорила, но…

— Перемена обстановки оживит тебя. К тому же в Париже невыносимая погода. То дождь и ветер, то жара, достойная алжирской пустыни.

— Признаю, это так, но…

— И ты же мне говорила, как тебе хочется приключений, а теперь, когда представилась возможность, ты робеешь.

— Но тетя Изольда может оказаться совершенно несносной. И чем я буду заниматься в деревне? Мне там нечего делать. — Леони с вызовом взглянула на мать. — Мама, ты всегда говорила о Домейн-де-ла-Кад исключительно с неприязнью.

— Это было давно, — тихо сказала Маргарита. — Может быть, с тех пор все изменилось.

— Но ведь это путешествие не на один день! Не могу же я ехать в такую даль. Да еще без провожатого!

Маргарита остановила взгляд на лице дочери.