Хуан Гомес-Хурадо - Легенда о воре

- Они вот-вот войдут! - донесся до него крик Маркоса.

- Сейчас! - ответил Санчо.

Он побежал к двери и оттуда бросил охапку горящей соломы на растекшийся по полу порох, а потом ринулся к своим товарищам в первую комнату. Без удерживающего ее Хосуэ баррикада тут же подалась, и два человека ворвались в коридор с мушкетами наготове.

Санчо задержал дыхание. Он даже не убедился, загорелся ли порох, прежде чем убежать. Стражники появились в дверях, и мгновение ошарашенно взирали на троицу, растянувшуюся на полу, заткнув уши.

В этот миг пороховая бочка взорвалась.

Впечатление было такое, словно по коридору пронесся ураган. Двоих мужчин отбросило прочь от дверей, и всё вокруг заволокло черным дымом. Санчо крикнул своим товарищам, чтобы вставали, но внезапно обнаружил, что не слышит собственного голоса. Все трое бросились в заднюю комнату, в стене которой - там, где прежде помещалось окошко - теперь зияла огромная дыра. Крыша была сплошь засыпана остатками стены. Они двигались по ней с величайшей осторожностью, боясь поскользнуться - хотя, к счастью, до земли было не слишком далеко. Санчо спрыгнул первым и помог Хосуэ. После этого они вдвоем протянули руки Маркосу.

- Прыгай, мы тебя подхватим!

Мгновение парнишка колебался; однако, когда он всё же решился прыгнуть, раздался новый мушкетный выстрел. Лицо Маркоса исказила боль, его тело застыло в воздухе под неестественным углом, а потом рухнуло вниз. Хосуэ и Санчо подхватили его на лету, не позволив удариться головой о мощеную мостовую. Негр прижал к груди его голову и обеспокоенно взглянул на друга.

"Он дышит, но очень слабо", - сказал он.

- Мы выберемся отсюда, Маркос. Вот увидишь, - сказал Санчо, сжав его руку.

Хосуэ подхватил Маркоса на руки и бросился бежать следом за Санчо. Несколько раз они меняли направление, слыша крики за спиной, улицы здесь были слишком широкими, а благодатные сумерки еще не наступили. Денег у них не было, единственное прибежище было обнаружено, и все ищейки в городе рыскали по улицам, чтобы их найти и убить. И негде скрыться от них, да еще и с раненым на руках.

"Осталось только одно место, где я могу укрыться. Вот только имею ли я право подвергать ее новой опасности?" - думал Санчо, борясь с самим собой.

Они ускорили шаг, в отчаянии слыша, как всё сильнее дрожит мостовая под сапогами преследователей.

LXII

Едва Клара открыла дверь, по спине ее побежали мурашки, и не только от холодного ветра, который ворвался в аптеку вместе с Санчо и его друзьями.

- Закрывай скорее. За нами гонятся, - еле выговорил Санчо, тяжело дыша.

- И ты привел их сюда? - прошептала Клара, не в силах поверить в происходящее.

Он почувствовала, как внутри нарастает негодование. Когда Санчо пришел к ней с ранением в руку и с такой выжженной и пустой душой, словно оставленная на солнце чашка, Клара открыла ему душу и отдала тело. Юноша остался с ней на всю ночь. Они не могли заснуть до самой зари, открывая друг другу всё тело и душу, то, что они не осмеливались открыть никому больше. Санчо возвращался к ней каждый день, хотя иногда оставался лишь на несколько минут.

Никогда прежде Клара не чувствовала в своем теле такой легкости, как в эти дни; казалось, она парила, словно на крыльях, не касаясь ногами земли, с нетерпением ожидая каждой новой встречи. Она верила, что нашла наконец того единственного человека, с которым может говорить обо всем на свете, который поймет, насколько важно для Клары ее дело и свобода, которой она во что бы то ни стало решила добиться. А потом они глупо поссорились, когда Санчо рассказал, что хочет разделаться с Варгасом.

Она не могла понять, почему так разозлилась. Варгас, может, и был ее отцом, но для Клары это ничего не значило. Он также был человеком, которых хотел над ней надругаться и покончить с ее предприятием, но и не это на нее повлияло. Позже, когда Санчо уже ушел, Клара поняла, что если что-то случится с Варгасом до того, как она выкупит свою свободу, то всё пойдет прахом. У юной аптекарши тоже были счеты к этому человеку, она хотела кинуть ему в лицо деньги за свою вольную грамоту. Она была уверена, что сможет этого добиться собственными силами.

Внезапно она поняла и еще одну вещь: что по уши влюбилась в Санчо. Это новое чувство оказалось настолько сильным, что перед ним блекли все те безумные страсти, о которых она читала в рыцарских романах, таких любимых ею в те времена, когда она жила в доме Варгаса. Клара жаждала обладать им снова и снова, она обожала каждую черточку его натуры. Как он закусывал губу, когда о чем-то напряженно думал. Как напрягались его бицепсы - точно тугие струны под бронзовой кожей. Как он обдавал ее шею своим жарким дыханием, когда они занимались любовью.

И в то же время она ненавидела его - за то, что он с такой легкостью овладел ее думами, навсегда лишив свободы. Ненавидела за ту бесцеремонность, с которой он вторгся в ее маленький цветущий мирок, вытоптав его своими грубыми сапогами. С его появлением вся ее жизнь смешалась, и она сама теперь не в силах была в ней разобраться. Порой ей хотелось его задушить.

И вот теперь он стоял посреди ее аптеки, в компании огромного негра, на руке которого повис умирающий.

- У меня не было выбора. Мне больше некуда было идти, - сказал Санчо, сгорая от стыда, что подверг ее опасности.

Клара подошла к Санчо и влепила ему пощечину - да такую, что у нее от удара онемела рука, а его щека стала красной, как мак. После этого, прежде чем он успел оправиться от потрясения, поцеловала его с такой же страстью, с какой перед этим ударила.

- Несите его туда, - распорядилась затем Клара, когда наконец-то отпустила Санчо. - Куда его ранили?

- Выстрелом в спину. Матео и Кастро погибли. Закариас нас предал.

Клара кивнула, хотя в это мгновение мысленно блуждала где-то далеко. Ее думы занимало только то, как помочь раненому. Его положили на кровать девушки лицом вниз, и Клара велела Санчо снять с него рубаху, а сама тем временем готовила необходимые инструменты. Санчо без всяких церемоний разрезал рубаху, обнажив залитую темной и липкой кровью спину. Клара аккуратно вылила на кожу воду из миски, не беспокоясь о том, что на простыни потекли розовые ручейки, и стала видна рана - маленькое отверстие у правой лопатки.

Клара встревоженно нахмурилась. Она знала, что нужно вытащить пулю, потому что иначе больной не поправится. Но процесс извлечения пули быть до крайности болезненным и чудовищно ее пугал. Сделав глубокий вздох, она заставила себя взять в руки ланцет и надрезать рану, расширив ее. Потом она погрузила в горячую плоть пальцы, почувствовав позыв к рвоте, и стиснула челюсти. Она нащупала что-то твердое и неровное и смогла за несколько попыток вытащить пулю.