Империя Рюриковичей (V-XVI вв.). Русская экспансия - Сергей Владимирович Максимов

этническом смешении ранних и новых поселенцев, а также в длительных культурных контактах славян и русов, возможно, кроется объяснение той легкости, с которой Аскольд завладел Киевом. Он и его дружинники не были чужими для киевлян людьми и могли «склонить» их к общежитию, опираясь на исторически сложившийся авторитет.

Как бы то ни было, пришли они в Киев вместе со славянами или «напросились» к ним в правители позже – в любом случае кельтская версия происхождения русов дает возможность говорить о контактах доверявших друг другу народов. При таком подходе славянские «внуки» Кия и русы Аскольда вполне могли поладить между собой миром и разделить власть пополам.

Аскольд – узурпатор и создатель Куявии

Не исключено, однако, что версия о кельтском происхождении русов уводит нас в сторону от правильного ответа. Возможно, не было никакого родства и даже отдаленного знакомства между русами и киевскими славянами. Может быть, правы те, кто, как и Нестор, считают Аскольда варягом-узурпатором, оккупировавшим славянский город и подчинившим с помощью варяжских дружин сначала киевлян, а потом и другие славянские протогосударства.

Арабские писатели из группы аль-Балхи (аль-Истахри, Ибн-Хаукаль и другие достопочтенные лица)108, хорошо знали, что в середине и начале второй половины IX в. существовала страна Куявия с центром в Киеве и городами Черниговом и Переяславом на периферии. Главой этого объединения они называли руса Аскольда. Древляне, дреговичи и некоторые «колена» северян были подданными этого князя и должны были платить ему дань109. Русы получали от славян в основном натуральную ренту и активно искали рынки для ее сбыта. (Не исключено, что дело обстояло иначе, и в первую очередь они искали добычу, рынки для которой были им уже известны.)

Говоря экономическим языком, русы хотели монетизировать свои конкурентные преимущества, главным из которых являлась их удивительная способность к завоеваниям. Лучшим местом для торговли награбленным были в те времена базары византийской столицы. Туда и устремился Аскольд, увлекая за собой киевских славян.

Править страной и не искать общих целей с ее населением – удел глупцов. Аскольд, видимо, нашел общий язык с киевлянами и знатью других славянских народов. Вместе с ними он пробил брешь в византийской обороне, установил с греками торговые контакты и стяжал славу победителя Империи. Договор Византии и Куявии 876 г. был подписан по всем правилам греческой дипломатии110, что указывает на внешнеполитический вес первого кагана славян и русов.

Следует добавить, что константинопольские походы Аскольда сопровождались грабежом и невиданной жестокостью по отношению к жителям Византии. Что касается славян, то можно ли было ждать от них чего-то иного? Они действовали в духе предков, терзавших Империю еще в V–VII веках. Но русы, эти великие воины, эти аристократы духа, люди, чье имя мы с гордостью носим, ни минуты не сомневаясь в его чистоте?! Как они вели себя на полях сражений? Что, вообще, они представляли собой? Какими были и к чему стремились?

Далее я постараюсь ответить на эти вопросы максимально подробно и покажу, что русов можно считать истинными «художниками» грабительского ремесла, многократно превосходившими славян по части войн, захватов и насилия.

Неуловимые русы

Я изложил несколько версий о русах и их первых контактах со славянами совсем не для того, чтобы кому-то заморочить голову. Так я лишь хотел показать, что скудные и противоречивые источники не дают возможности сделать единственный вывод о природе Аскольдовой руси. Русы могли быть и западными славянами-ободритами и кельтами (северными иллирийцами) и скандинавами. Из-за огромных пробелов в ранней истории руси право на существование имеют самые разные версии. В том числе те, что связывают Аскольда родственными узами с Рюриком или Рагнаром Лодброком111.

Но есть все-таки нечто общее, что мы можем вынести из исторических рассуждений о русах и взять это себе на вооружение. Кем бы ни были воинственные русичи, откуда бы они не явились, в отношении славян и других народов Восточно-Европейской равнины они являлись завоевателями, «находниками», как назвал их Нестор, и это стало отправной точкой начавшейся со второй половины IX в. русской экспансии.

Русы (они же варяго-русы) во множестве оседали в приднепровских и волховских торговых городах, наполняли их в большом количестве и со временем «образовали густой слой в составе их населения, закрывавший собой туземцев»112. Русские князья могли формировать из них целые ополчения, с которыми отваживались нападать на Царьград.

По словам «Повести», новгородцы и киевляне, сначала бывшие славянами, потом превратились в варягов, «как бы оваряжились вследствие усиленного наплыва пришельцев из-за моря»113. Так было уже в середине IX века.

Если считать горожан и жителей деревни людьми из разных классов, то можно, пожалуй, сказать, что в IX в. на Руси возникло классовое общество. Только в отличие от стандартной процедуры классообразования, русы, осевшие в городах, были иноземными завоевателями, а земледельцы-славяне – завоеванными туземцами.

И если продолжать эту параллель, то можно увидеть, что IX–X вв. русы создали на Днепре, Волхове, верхней Волге и Оке империю даннического типа, захватив в ней все господствующие позиции; империю, в которой славянские протогосударства превратились в завоеванные колонии, лишились самоуправления и попали под жесткий контроль русов во главе с семейством Рюриковичей.

Сама эта идея, считать Древнерусское государство империей, не так уж и нова. Еще В.О. Ключевский в начале ХХ в. утверждал, что Киевская Русь возникла как «городовое и торговое» государство114, для создания которого требовалось, чтобы городские торговые классы подчинили себе славянские области и получали бы от них дань для продажи. Около тридцати лет спустя, в конце 1930-х гг. советский академик Б.Д. Греков однажды назвал Киевскую Русь «империей Рюриковичей» и попытался сравнить ее с империей Карла Великого115.

К сожалению, эта плодотворная мысль не нашла поддержки в академических кругах и надолго вышла из научного употребления.

Советские историки старались отождествлять русов и славян и, как могли, сглаживали их очевидные различия. Поэтому мимо их глаз незамеченными прошли целые десятилетия, в течение которых русы готовили захват власти в славянских и финно-угорских землях Восточно-Европейской равнины.

Часть вторая

Становление

Глава VI

«Мы от рода Рускаго». Рюрикова русь – начало экспансии

Первое знакомство: русский дебют в Амастриде

Самое первое упоминание о руси в исторических источниках относятся к 30-м гг. IX века. В «Бертинских анналах» изложена история о том, как 18 мая 839 г. к императору франков Людовику Благочестивому в город Ингельгейм на Рейне прибыли люди, утверждавшие, будто они происходят из народа «Рос».