Старая Москва - Михаил Иванович Пыляев

поклонитися и воскликнуша купно вси память успения твоего Христа величающе». Под самым изображением выткано, что покров сделан повелением царя Феодора Иоанновича и царицы Ирины, в лето 1589. Лампада серебряная перед иконою Покрова Богородицы принесена в дар царем Михаилом Феодоровичем в 1638 году. В соборе имеется также замечательный по древнему иконописному письму образ; этот образ написан на стене вне церкви; изображено на нем Знамение Пресвятыя Богородицы; образ этот почитается чудотворным.

В 1812 году, во время пребывания французов в Москве, собор был разорен неприятелем и, исключая внешности, во всех приделах все было разбросано, с престолов сняты одежды и все остальное поломано. В церкви стояли лошади. Первого декабря 1812 года, после разорения, собор был освящен преосвященным Августином. Возобновлен храм был в 1813 году на сумму 13 тысяч рублей, выданную из Святейшего Синода. Окончательно же этот собор возобновлен был, как снаружи, так и внутри, только начиная с 1839 по 1845 год.

В это время все стены во всех придельных церквах были расписаны иконным изображением; до этого времени стены были только выбелены.

Местность от церкви Василия Блаженного в старину считалась богатою хорошим строением, притом здесь производилась главнейшая московская торговля и были ряды и лавки, в которых продавались всевозможные необходимые товары, – лавки купцов кишели как иногородным, так и местным купечеством; в числе заезжих торговцев наибольший процент составляли азиатцы. Этот округ города назывался исстари Китаем; с этим словом в простонародии связывался всемирный рынок, и всякая иноземная ткань называлась «китайкою». Имя Китая в Москве до сих пор еще необъяснимо, но, вероятно, оно произошло у нас от торговли с этою страною. В Рязанской губернии в простом народе слово «китай» составляет насмешливое прозвище всякому барышнику и торгашу.

С распространением большого посада, или Китай-города, где сосредоточивалась всякая торговля и всякого рода промышленность и где, следовательно, нужно было знать всякому время, на Спасской башне, как мы уже упомянули, были поставлены большие боевые часы – последние в то время являлись также необходимостью и для должностных лиц крупного и мелкого чина, обязанного являться в Кремль ко двору государя к назначенному часу, в думу, на выход, на потеху и т. д. Карманных, или «зипных», часов в то время в Москве едва ли было с десяток, да и те по своему разделению времени не соответствовали русским часам и, следовательно, были неудобны для употребления. Тогдашние часы делили сутки на часы денные и на часы ночные, следуя за восхождением и течением солнца[170], так что в минуту восхождения на русских часах был первый час дня, а при закате – первый час ночи; поэтому почти каждые две недели количество часов денных, а также и ночных постепенно изменялось. В 1625 году старые боевые часы на Спасских воротах были проданы на вес ярославскому Спасскому монастырю, а вместо них построены новые англичанином Христофором Галовеем; последний для них и выстроил над воротами, наместо деревянного шатра, существующий посейчас каменный, в готическом стиле; при этом русский колокольный литец Кирилло Самойлов слил к часам тринадцать колоколов.

Часы были сделаны с «перечасьем», или с музыкою. Хотя в следующем году их значительно попортил пожар, но они снова были устроены тем же мастером. На Спасской башне часы были длиною в 3 аршина, вышиною 21/2 аршина, поперек 11/2 аршина; колеса, на которых были указные слова, в диаметре имели 71/4 аршина. Указные, или узнатные, колеса, то есть циферблаты, были с двух сторон, одно в Кремль, другое в город, и состояли из дубовых связей, разборных на чеках, укрепленных железными обручами.

Вид посольского дома в Москве в 1661 году

Со старинной голландской гравюры

Каждое колесо весило около 25 пудов. Средина колеса покрывалась голубою краскою, лазурью, а по ней раскидывались золотые и серебряные звезды с двумя изображениями – солнца и луны. Очевидно, что это изображало небо. Вокруг в кайме располагались указные слова, то есть славянские цифры, медные, густо вызолоченные, а между ними помещались получасовые звезды посеребренные. Указные слова на Спасской башне мерою были в аршин.

Так как в этих часах вместо стрелки оборачивался самый циферблат, или указное колесо, то вверху утверждался неподвижный луч или звезда с лучом, вроде стрелки, и притом с изображением солнца.

При Петре Великом, в 1705 году, старинные русские часы вышли из употребления, и по указу царя спасские часы были переделаны и против немецкого обыкновения на 12 часов, для чего государь выписал из Голландии боевые часы с курантами за 42 474 рубля. Часы эти были «с танцами против манира, каковы в Амстердаме». Ставил их в 1705–1709 годах часовой мастер Еким Гарнов. При тех же башенных часах находились особые колокола-набаты, выбивавшие тревожные повестки на случай пожара.

Мейербер в своем описании Москвы говорит, что в Китай-городе, близ Лобного места, стояла еще церковь Св. Меркурия Смоленского, а с другой стороны находился земский приказ, здание, покрытое землею, с двумя огромными орудиями наверху и с другими двумя внизу, на земле.

На Красной площади, по словам Олеария, пред лицом Кремля был большой рынок, где постоянно толпились и продавцы, и покупатели, и празднолюбцы, а вблизи Лобного места сидели женщины, продававшие свои изделия.

На восток от рынка простирались торговые ряды; их было множество, потому что для каждого товара был свой торговый ряд. В Китай-городе была типография, многие приказы, дома знатных бояр, дворян и гостей, английский двор, по упразднении привилегии англичан обращенный в тюрьму, три гостиных двора; от последнего из них, персидского, на юг шла Овощная улица, состоявшая из лавок с овощными товарами; она упиралась в рыбный рынок, по рассказам иностранцев сделавшийся известным своей нестерпимой вонью и непроходимой грязью.

В XVII еще столетии в Москве улицы не имели порядочной мостовой; на улицах лежали круглые деревяшки, сложенные плотно сплошь одна с другою. Где же не было такой настилки и где особенно было грязно, там через улицы просто перекидывали доски. В Москве собирали с жителей побор, под именем «мостовщины», и земский приказ занимался мощением улиц, но мостили больше там, где было близко к царю.

Такая мостовая не препятствовала, впрочем, женщинам ходить не иначе, как в огромных сапогах, чтоб не увязнуть в грязи. В Москве еще существовал особый класс рабочих, называемых «метельщиками», обязанных мести и чистить улицы, и хотя их было человек пятьдесят, однако в переулках столицы валялось немало дохлой скотины и другой падали.

Кому обязана старая допетровская Москва украшением улиц,