Российская империя и «страна пирамид» (Египет). История в датах и лицах - Игорь Петрович Сенченко

земле покрывалом. Что он и сделал, распорядившись обернуть Ка’абу толстой рогожиной, сплетенной из пальмовых листьев. Однако следующей ночью тот же голос, прозвучавший во сне, сказал, что одеяние Ка’абы должно быть покрасивее и побогаче. И тогда Абу Кариб распорядился набросить на Ка’абу покрывало из йеменской полосатой ткани. И, сделав это, наказал своему тамошнему наместнику из племени джурхум поступать так и впредь. Повелел содержать Ка’абу в чистоте, не осквернять ее кровью, чтобы «не было внутри Дома Бога ни мертвеца, ни тряпья». Более того, приказал установить дверь на входе в Ка’абу и сделать ключ для нее[758].

Сам махмаль представлял собой деревянное сооружение пирамидальной формы с нанесенными на него резными письменами с позолотой. Покрывали его «накидкой из красного атласа с вышитыми на ней айатами [«стихами»] из Корана». Венчали махмаль «четыре шпиля из позолоченного серебра». По углам покрывала свисали «серебряные шарики с кистями из тонких серебряных нитей». Внутри махмаля находились подвешенные к его макушке «два маленьких Корана в переплетах из позолоченного серебра» и кисва для Ка’абы.

Махмаль, каким его видел в Египте в 1739 г. ирландский богослов Ричард Покок, крепился на верблюде, «покрашенном хной в желтый цвет». Верблюдов для этих церемониальных процессий разводили на специальных фермах, почитали животными священными, и после доставки махмаля в Высокочтимую Мекку ни на каких работах уже не использовали. Мусульмане-египтяне настолько верили в их чудодейственную силу, что даже подбирали с земли слюну этих верблюдов и обтирались ею.

Перед тем как отправить махмаль с паломническим караваном в Мекку, его возили на верблюде по улицам Каира. Люди во время этого церемониального шествия верблюда с махмалем стремились прикоснуться своими устами к одной из кистей покрывала, обволакивавшего махмаль. Бытовало поверье, что так они могут получить благословение Аллаха. Шествие завершалось на площади у Каирской цитадели всенародным празднеством, сопровождавшимся «специальным песнопением, предназначавшимся исключительно для этой церемонии», и залпами из крепостных орудий. В церемонии участвовали представитель султана Османской империи в Египте, члены местного правительства, улемы и даже, порой, правители (бейлербейи, а потом хедивы).

Путешественники, видевшие, как паломнический караван с махмалем выступал из Каира, описывают это так. Выстрелом из пушки, «примерно через два с половиной часа после восхода солнца», паломников, собиравшихся у каирской цитадели, оповещали, что караван к движению готов. Раздавался барабанный бой, гремела музыка, и караван трогался с места. Люди бедные шли пешком. Многие перемещались на осликах или на мулах. Люди состоятельные передвигались на верблюдах. Главу паломнического каравана именовали эмиром хаджжа (амир-эльхаджж). Впереди двигались проводники и охранявшие махмаль стражники из гвардии паши Египта со специальными отличительными повязками на голове. За главным верблюдом с махмалем, покрытым «пергой и богато расшитыми тканями», шли три других верблюда (с пожертвованиями для Ка’абы), убранных столь же богато, как и первый. «Упряжь их, – по словам Ричарда Покока, – не уступала упряжи первого». За ними следовали еще шесть верблюдов с подарками для шарифа Мекки и священнослужителей, а также с покрывалом для макама Ибрахима (Авраама), то есть для камня, который Авраам, как гласят легенды, использовал в качестве подставки для ног при сооружении Храма, и который чудесным образом то поднимался, то опускался по его желанию. За махмалем с кисвой и верблюдами с пожертвованиями для Ка’абы и подарками для шарифа двигался эмир хаджжа, в тахтраване (паланкине), закрепленном между двумя верблюдами. Потом – паломники. Замыкали процессию офицеры и солдаты, сопровождавшие караван. За правильным построением каравана и его передвижением наблюдал главный церемониймейстер паломнического каравана. Он нес персональную ответственность за «гардероб» верблюда с махмалем и за сохранность перевозимых в Мекку даров. Число всех участников каравана с паломниками, включая сопровождавших их торговцев, составляло, порой, не менее 40 тыс. человек[759].

Наблюдал за отправкой махмаля из Каира в Мекку и наш соотечественник Сергей Иванович Фонвизин. Присутствовали на этой торжественной всенародной церемонии, рассказывает он, «хедив; первое духовное лицо Каира, в шитом золотом тюрбане; английский резидент лорд Кромер и все сановники». Прощаясь с махмалем, хедив «целует в морду верблюда», на котором установлен махмаль, представляющий собой «пирамидальное сооружение из дерева с двумя подвешенными внутри экземплярами Корана и покрывалом (кисвой) для Каабы». Сам этот верблюд «покрыт парчой, на шее у него – большая, отливающая золотом, металлическая кисть». Другие пять верблюдов, шествующие за ним, «покрыты красным кумачом»[760].

Видела отправку махмаля и рассказала, как это происходило в 1889 г., и член Географического общества Анна Нейман. Провожали махмаль все жители Каира и окрестных посадов, пишет она, собравшись на площади у подножья крепости. Присутствовали там и все министры, и «все сословия дервишей со своими знаменами». Во главе паломнического каравана с махмалем шествовал «верблюд, покрытый парчовой попоной, раскрашенный хной и обвешанный блестками и маленькими зеркальцами». Голову его украшали страусовые перья, а на спине колыхался махмаль – небольшая деревянная пирамидка, укрытая расшитой серебряными нитями парчой, куда по завершении торжественного шествия и помещают покрывало для Ка’абы (кисву).

За ним следовал другой, «также богато разряженный верблюд с полуобнаженным старцем на спине», слугой-проводником верблюда с махмалем, в сане шейха (шейх-эль-джамаль). Сан этот наследовался, переходил от отца к сыну.

За верблюдами с махмалем, главой паломнического каравана, слуги священного верблюда с махмалем и подарками для священнослужителей Мекки, шествовали лучшие ученики школы Аль Азхар, избранные для проноса кисвы во время торжественного прохождения паломнического каравана по городу. Каждый из египтян стремился прикоснуться к кисве. Рукой, дотронувшейся до нее, тот, кому это удавалось, гладил потом себя по лицу и груди. Бытовало поверье, что прикосновение к священному верблюду с махмалем и к кисве предохранит правоверного от всего злого[761].

Яркие воспоминания о паломническом караване, возвращавшемся в Каир из Мекки, оставил англичанин Джозеф Питтс, попавший в рабство и сопровождавший своего господина, турецкого офицера, во время его паломничества в Мекку в 1685 году.

Разделен караван был на актары (значение слова «актар» – «страны»; множественное число от слова «кутр» – «страна»), то есть на группы мусульман-паломников по странам их принадлежности. Каждая из них, состоявшая из «нескольких сотен верблюдов», имела «свое имя» и свой опознавательный знак в виде мачты-фонаря, установленной на одном из верблюдов. Следовали группы паломников вереницей, друг за другом. Впереди них, в шатрах-носилках, подвешенных между двумя верблюдами, передвигались офицеры отряда охраны. Возглавлял каждый кутр специальный вьючный верблюд с «казной» группы его паломников, то есть с деньгами, собранными на общие цели. С обеих сторон у каждого из верблюдов, перевозивших паломников, висел колокольчик, а у некоторых из них – еще и на шее, и