Песни служителей Адхартаха: призыв - Андрей Кот

потому что боялся нарушить тишину и задать ему тот самый вопрос, а он – потому что нуждался в отдыхе. Не знаю, сколько времени прошло, но вот он встал на ноги, вытер руки об одежду и уже спокойным голосом повторил:

– Я принес агнца в жертву, – сказал, он словно хвалился подвигом.

– Что ты натворил, безумный? – пытался я разобраться в его бреде.

Его высокомерный смех прозвучал, как удар пощечины. В нем читалось всё: и насмешка, и вызов, и полное презрение к моей слабости.

– Я не более сумасшедший, чем ты или кто-нибудь другой в этом монастыре, – заявил он.

– Да объяснись же наконец, – в отчаянии умолял я, срываясь на шёпот от накатывающего ужаса.

– Я всего лишь исполнил приказ нашего магистра, – хмыкнул он высокомерно в ответ.

После моих долгих расспросов он перестал упорствовать и поведал мне дьявольский замысел инквизитора – убить ученика нашей монастырской школы.

– Но в чем смысл этого преступления? – обескураженно промямлил я.

Он заговорщически подмигнул мне, и лицо его на мгновение превратилось в бесовскую маску.

– Не просто убить, – безумец хищно оскалился, – принести в жертву! Словно в колдовском ритуале. Жуткая смерть всколыхнет жителей близлежащих земель и останется только подыскать виновную в преступлении еретичку. А уж потом никто не осмелится противиться искоренению ереси и нечистой силы в Нормандии. Так одна невинная душа спасет тысячи заблудших.

Приор перекрестился кровавыми пальцами и продолжил свой леденящий мою сметенную душу рассказ.

– На обратном пути я встретил мальчонку из нашей школы, который собирал яйца перепелок в траве. Я предложил ему пару монет, и он согласился помочь мне отыскать моего коня в лесу графа де ла Рош. – Пьер, гордый содеянным, приблизился ко мне вплотную и хвастливо забормотал, брызжа слюной и пожирая меня своими выпученными глазами. – Ты знаешь, он даже не умолял меня его пощадить, просто смотрел доверчиво, до последнего момента не понимая, что происходит. Не иначе, как сам господь его направил.

Аббат прервался и сипло втянул воздух, пытаясь справиться с эмоциями от воспоминания. Амори обернулся на своих спутников. Мелани стояла, сложив руки на груди, и с отвращением смотрела на старика, а Люси в отличие от старшей подруги расстроенно хлюпала носом.

“Совсем еще ребенок”, – поймал себя на мысли рыцарь и попытался ей ободряюще улыбнуться.

Люси поняла его попытку, закусила губу и едва заметно кивнула в ответ. Тамплиер перевел взгляд на монгола. Тот успел неслышно отойти от окна и уселся на полу, спиной прижавшись к двери, чтобы помешать посторонним войти в комнату. По своему обычаю он поджал под себя ноги, сложил руки на коленях и отрешенно слушал, едва заметно покачиваясь.

– Не успел я и слова вымолвить, – хрипло продолжил свою исповедь бывший наставник рыцаря, – как в часовню ворвался Оттон. Он скрывался за приоткрытой дверью и подслушивал наш разговор. Коршуном налетел он на Пьера и, хотя с виду был гораздо слабее коренастого приора, повалил того на пол и принялся мутузить и душить, гневно крича: “Убийцы, убийцы детей!”

Ярость зажгла мои щеки огнем, а страх разоблачения и отчаяние заколотили кузнечными молотами внутри моей груди. Единственная мысль запульсировала в моей голове:

“Немедленно заставь этот голос замолчать, не позволяй ему бросать тебе в лицо эти слова, которые так больно жгут твою душу”.

Словно в тумане, схватил я тяжелый подсвечник с алтаря и ударил Оттона по голове. Затем еще раз, и еще, и еще.

Я очнулся от того, что Пьер грубо тряс меня, стараясь вернуть в чувство, а изувеченный монах, оставляя за собой кровавый след, судорожно полз к алтарю. Я в недоумении посмотрел на свои трясущиеся руки, а затем на несчастного и выронил свое орудие. Подсвечник задребезжал по полу и металическое эхо разнеслось по коридорам монастыря.

Оттон добрался до алтаря и попытался встать на ноги, но рухнул в изнеможении, тяжело вздохнул и тихо сказал.

– Господь повелел мне не искать мщения, когда я признал вас. Моя жена привиделась мне на костре в ту же ночь и молила пощадить гонителей. Обугленное тело дочери восставало из праха в каждом моем сне и убеждало пустить добро в сердце. Я покаялся и простил вас. За себя и за них. Я простил вас за падение Авиньона, за уничтоженный Лангедок, когда встретив вас здесь, решил, что вы укрылись в монастыре ради покаяния в своих злодеяниях. Но я ошибся. Если бы я покарал вас раньше, несчастный ребенок остался бы жив. Вы не заслуживаете прощения. Вы исчадие ада. Будьте вы прокля…

Он несколько раз дернулся и затих навсегда. Я оторопело стоял, не в силах пошевелиться.

– Надо действовать быстро, пока никто нас не застал здесь, – дернул меня за рукав Пьер. – Куда бы его спрятать?

Я беспомощно озирался по сторонам, как вдруг меня осенила мысль.

– Спрятать убитого в чужой гробнице? – перебила аббата Мелани.

Старик пожал плечами.

– Да, мы перетащили его в хранилище костей и положили в гробницу святого Обера. Что произошло дальше, вы знаете. Едва мы вернулись в церковь, как появился отец мальчика.

– Подождите, все равно не понимаю, – снова остановила монаха Мелани, – если встреча с убитым учеником была случайной, как удалось обставить все как ритуальное убийство? Для этого же требовалась подготовка: животных найти, петуха. Да и знать, как все более-менее правдоподобно расположить.

Аббат махнул рукой.

– Да ответ-то прост. Он его сердечного убил, да и прикопал от диких зверей. А уже следующим днем, пока все по округе бегали, искали, приор все и обставил как надобно. И только затем всех и привел на место, как будто Господь ему путь указал. А знаний уж он нахватался, пока в Лангедоке с инквизитором людей пытали. Может и ведьмы попадались. Вот как вы, к примеру.

Мелани вздрогнула от неожиданности.

– Ну и что же вы думали? Я за мужским костюмом женщину не отличу? – Аббат каркающе рассмеялся. – Я сразу понял, кого Амори спас, когда сюда примчался. За день до вашего приезда прилетел голубь от магистра с посланием о том, чтобы с вами расправиться, коли вы появитесь. Да вот только, как видите, мне уже безразличны его приказы.

– Ты говорил об одном запланированном убийстве. – Амори вскинул голову. – Ты ведь сам сказал, что всё должно было ограничиться одним! Почему? Почему их стало больше?!

Аббат взглянул на него печально и опустил голову.

– Меня самого поразило известие о второй смерти. Я немедленно бросился к Пьеру, но он скупо отмахнулся от меня словами “так нужно, чтобы ведьма не отвертелась”.

Не понимая, как остановить эти зверства и