За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

– Мы что, уходим на юг? – подал голос расстроенный Роберт и, выполняя приказ сенатора, прошел в тесную рубку, где никого не было: Кугель, развернув яхту, закрепил штурвал стопором и был теперь среди команды. «Изабелла», рыская на волнах, заметно отклонилась от заданного курса, и Роберту пришлось срочно подправлять его.

– На румбе сто восемьдесят! – по привычке доложил рулевой.

– Так держать! – почти машинально подал команду Отто, а сам все внимание сосредоточил на том роковом месте, где разлетелась в куски яхта ненавистного Штегмана: вдали показались ходовые огни – это возвращался к месту взрыва «Адмирал Нельсон»!

Заметил эти же ходовые огни и боцман, закричал обрадованно:

– К нам кто-то идет, господин сенатор! Смотрите, во-он с восточной части горизонта! Это, наверно, тот самый пароход… – Майкл вытер губы после виски, немного пришел в себя, быстро надел рубаху, кое-как вправил ее в брюки и для большей безопасности вцепился руками в поручни на ходовой рубке, словно страшно боялся какого-нибудь еще сюрприза со стороны беспощадного Посейдона. – Они что, с ума посходили все на этом «Адмирале»? Не видели взрывов? Не думают, что и сами могут взлететь под небеса? Давайте пустим в их сторону предупредительную красную ракету…

– Это их не остановит, если решились на такой убийственный шаг. А нам, братцы, надо уходить отсюда как можно скорее и как можно дальше! Вдруг здесь плавает целая минная банка штук в пять-шесть мин? Клаус, у тебя глаза помоложе, иди на бак, ложись у форштевня и хорошенько следи за водной поверхностью! – Отто, видя, что моряки начали понемногу успокаиваться, приказал Кугелю раздать всем по бутылке легкого вина. Клаус спрятал свою в карман и ушел на бак нести вахту впередсмотрящего, Джим тут же откупорил и сделал прямо из горлышка несколько по-лошадиному вместительных глотков. Китаец и японец, поклонившись, ушли в трюмный кубрик. Механик тоже не стал пить. Приняв бутылку из рук боцмана, он молча постоял некоторое время у раскрытой двери, отдавая дань памяти тем, кто ушел в море навечно, перекрестился троекратно и по трапу спустился в машинный отсек – теперь действительно не до сна, хотя ночь над океаном в самом разгаре и сквозь редкие просветы в тучах нет-нет да и проглядывали неяркие мерцающие звезды…

Майкл, сделав несколько глотков из своей бутылки, тупо мотнул лохматой головой, словно все еще не до конца уверовал в случившееся с «Викторией», пробормотал, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Надо же! Иди наша яхта чуток в стороне – и нас уже не было бы… – Передернул сильными плечами, размашисто мазнул рукой по лицу и укоризненно высказался в сторону ночного моря: – Эх ты-ы, Нептун бородатый, царь подводного мира! Разве хорошо с людьми устраивать такие препакостные штучки, а? Нашел над кем силушку безмерную показывать! Что мы тебе, Гераклы какие, богами рожденные!

«Хоть бы умом не тронулся мой боцман! – забеспокоился Отто, прислушиваясь к нескончаемым стенаниям Гориллы Майкла. – Надо же, вроде сильная натура, а увидел смерть под собственным носом и сразу раскис. Не человек стал, а… растрепанная мочалка! Может, виски прочистит ему мозги, успокоится, а там…» – Не успел додумать до конца, как горестные причитания Майкла прервались раздраженным выпадом Вальтера. Младший сын стоял, облокотясь рукой на обмотанный парусиной гик и смотрел на ходовые огни судна, которое спешило к месту катастрофы, все ярче и ярче высвечиваясь разноцветными огнями, в то время как «Изабелла» тоже довольно быстро уходила на юг, прочь от места роковой гибели «Виктории».

– Люди и сами могут устраивать друг другу скверные шуточки не хуже богов небесных и морских, Майкл! Или ты не знал раньше этого? Ведь в каждом из нас сидит если не целый Вельзевул, то уж добрая его половиночка – наверняка!

Карла от этих слов всего передернуло. Он резко обернулся, хотел сказать брату, что люди в этой конкретной беде с «Викторией» ни при чем, тут сыграл свою роль злой рок. Правда, если не брать во внимание, что именно люди, а не боги, изобрели и соорудили «рогатую смерть», пустили ее гулять по белому свету, вернее, по зыбкому морю искать кровавой жертвы… Если воспринимать слова Вальтера именно в таком плане, тогда он действительно прав.

– Вальтер, – с укоризной и негромко обратился к сыну Отто, попытался обнять его за плечи, успокоить и предотвратить возможный очередной нервный приступ – тут и у нормального Майкла что-то, похоже, сдвинулось в душе с устойчивого места, а у Вальтера вообще полная неразбериха в мыслях и чувствах! – Ну почему все эти дни твои слова ранят, словно ядовитые стрелы Геракла? Чем ты озабочен? Что гнетет тебя и почему ты все это держишь в себе? Почему не скажешь мне или Карлу, какой недуг сжигает твою душу, вместе мы смогли бы что-то предпринять ради тебя и твоего счастья…

Вальтер вспыхнул недобрым румянцем, судорожно поджал губы, стараясь сдержать рвущиеся из глубины души гнев и обиду… Яхту качнуло на волне, и сын как бы невольно ускользнул от объятий растревоженного Отто.

– А разве ты сам… до сих пор не понял, почему во мне вдруг оказалась кровь этой самой гидры? Не понял? Или делаешь вид, что это не твоя вина? Я жду, терпеливо жду, когда ты сам во всем признаешься мне, тогда… тогда… я не знаю, отец, что тогда произойдет! Быть может, ты сумеешь возвратить своего сына, хотя бы… – Вальтер стиснул руками собственное горло, замер, безмолвно уставившись взглядом в спину уходящей от яхты волны.

Отто почувствовал, как он медленно леденеет до кончика ногтей!!! Страшная догадка на какой-то миг словно заиндевелым обручем стиснула голову… «Не может быть! Откуда ему это знать? Ведь кроме меня, Фридриха и Цандера в это никто не посвящен! Скорее всего Вальтер не может простить того, что я увез его от индусской колдуньи! Вот еще заботушка выпала мне и так не ко времени! Все не может успокоиться, хотя и обещано устроить свадьбу с Амритой по возвращении домой… Наверно, не верит этим обещаниям, слишком хорошо знает меня, увы!»

– Успокойся, Вальтер! Я же сказал, что путешествие наше продлится не долго… И вы поженитесь с Амритой. Вернемся домой и… – Отто хотел добавить еще в утешение сыну, что он отпустит молодоженов путешествовать по Европе, если они того пожелают, но язык не повернулся сказать именно так. К тому же вспомнил странное и весьма двусмысленное приглашение сына на его свадьбу с Амритой, намек на какой-то подарок невестке… Нет, лучше эту тему вторично не