Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов - Вольфганг Викторович Акунов

В начале своего краткого правления он совершил поездку на север, в Антиохию, чтобы разобраться со вспыхнувшими там очередными беспорядками (в этом не было ничего необычного; Антиохия всегда была обособлена от остального «Заморья», и князья Антиохийские давно уже были известны своим неприкрытым стремлением к независимости от королей Иерусалимских). По пути Генрих Шампанский приблизился к району расположения большинства крепостей сирийских низаритов. Дело было в 1194 году, вскоре после потери низаритами Синана, так долго направлявшего и вдохновлявшего их выдающегося лидера. Его преемник, вероятно, немного растерявшийся ввиду внезапной утраты отеческой опеки и надежного руководства, к которой «мульхиды» Сирии успели привыкнуть за долгие годы правления «Горного старца», решил попытаться улучшить отношения с «франками». Король Ричард Львиное Сердце к тому времени уже отбыл в свою добрую старую Англию (добраться до которой он сумел, однако, далеко не сразу, лишь «отмотав срок» в нескольких тюрьмах, в которые был поочередно заключен своим недругом – римско-германским императором Генрихом VI Гогенштауфеном). А султан Миера и Шама Саладин, так долго игравший ведущую роль в левантийской политике, незадолго перед тем скончался. Как бы то ни было, казалось совершенно ясным, что его преемники непременно вцепятся друг другу в глотки в борьбе за лидерство в части «дар-аль-ислама», прилегающей к Срединному морю. Вскоре этот многострадальный регион оказался охвачен очередной смутой, наступил очередной период нестабильности. Сирийским низаритам срочно потребовались друзья и союзники.

И потому, узнав о том, что мимо их владений проезжает Анри Шампанский, «мульхиды» Сирии выслали навстречу ему представительную делегацию с предложением дружбы и взаимопомощи. Некоронованный король Иерусалима был весьма обрадован открывшейся перспективой на новый выгодный ему альянс. В конце концов, двадцатью годами ранее сирийские низариты уже предлагали «франкам» Леванта заключить формальный военно-политический союз, да и вообще, отношения между «батинитами» и «многобожниками», в силу обстоятельств, нередко приобретали весьма дружественный характер. Порой в соседних крепостях более или менее мирно сосуществовали низаритский наместник и «франкский» барон. Мало того! «Франкский» барон мог нанять низаритских «фидаинов», чтобы их руками устранить своего христианского недруга. Правда, последние годы правления «даиса» Сирии Синана были сопряжены с некоторыми сложностями в «мульхидско»-«франкских» отношениях. А уж заклание Конрада Монферратского явно охладило чувства его сторонников в «Заморском королевстве» к низаритам, которых громогласно (хоть и голословно) обвиняли в организации этого «резонансного» теракта. Однако даже если убийство маркиза Конрада было и впрямь совершено «мульхидами» (как полагали «многобожники»), оно имело свои плюсы для Генриха Шампанского. Во-первых, оно расчистило ему путь к иерусалимскому престолу. Во-вторых, напомнило ему о том, что и он не застрахован от аналогичного покушения, и потому ему было бы лучше иметь в лице «ассасинов» не врагов, а друзей. В результате король Генрих охотно согласился последовать приглашению сирийских низаритов посетить их расположенный неподалеку замок-рибат аль-Каф, где пребывал их новый лидер и где «мульхиды» Сирии не замедлили устроить прибывшему на «саммит» высокому гостю представление, надо полагать, запомнившееся ему на всю оставшуюся жизнь.

То, что там произошло, вошло неотъемлемой составной частью в «черную легенду» об «ассасинах». События нескольких следующих дней были столь из ряда вон выходящими, что иные позднейшие историки склонны были считать их превосходящими всякое вероятие. Встреча на высшем уровне началась с обычного обмена любезностями. Новый глава сирийских низаритов выразил новому некоронованному королю Иерусалимскому свои самые искренние сожаления по поводу трагической и безвременной гибели его предшественника – Конрада Монферратского, подчеркнув полную непричастность к ней своего орденского братства. Нетрудно представить себе, что Анри Шампанский охотно поверил «даису». В конце концов, король Ричард I Английский (сыгравший решающую роль в протаскивании графа Шампанского на должность лидера «франков» в «Заморье») был недругом Конрада Монферратского, отнюдь не приветствовал избрание североитальянского маркиза иерусалимским королем, а напротив, всеми силами стремился закрепить иерусалимский престол за своим вассалом – Ги де Лузиньяном. И потому король английский Ричард Львиное Сердце – покровитель Анри Шампанского – был только рад устранению Конрада (из чего, впрочем, еще не следует, что именно он, Ричард, «заказал» маркиза). У Анри также, как уже говорилось выше, не было особых причин оплакивать гибель «спасителя Тира», расчистившую ему путь к вершине властной иерархии «Заморского королевства» крестоносцев.

Поэтому Анри Шампанский, глазом не моргнув, охотно принял извинения и уверения измаилитского «даиса». После успешных двусторонних политических консультаций на высшем уровне настало время для упомянутого нами выше представления. Лидер сирийских низаритов решил продемонстрировать Генриху Шампанскому, с каким беспрекословным послушанием «мульхиды» повинуются своему «даису». Он заявил высокому гостю, что его «фидаины» сделают все, что он прикажет, даже ценой собственной жизни. И что Генрих немедленно собственными глазами убедится в их верности своему главе до смерти.

«Даис» подозвал к себе одного из своих «фидаинов». Когда тот встал перед начальником навытяжку, тот приказал ему подняться на ближайшую башню, а когда «мульхид» поднялся на нее – спрыгнуть вниз. И «фидаин» беспрекословно бросился вниз, насмерть разбившись о скалы у подножия башни. Чтобы Генрих Шампанский лучше осознал, что значит низаритское послушание, король Иерусалимский был еще несколько раз подряд угощен аналогичным зрелищем. «Фидаин» за «фидаином» бросались вниз и разбивались о камни у основания рибата. Наконец король левантийских «многобожников», хотя и был не слабонервной барышней, а лихим рубакой, повидавшим в своей жизни всякого, попросил низаритского «даиса» прекратить дальнейшие «опыты». Но цель эксперимента была достигнута, и урок – усвоен. Анри Шампанский поспешил откланяться с невероятным чувством облегчения (вероятно, будучи очень рад предоставленной ему возможности ускользнуть из лап этих явно одержимых фанатиков). Так была вписана очередная леденящая кровь глава в давно уже живущую собственной жизнью «черную легенду об ассасинах», все больше захватывающую воображение «франкских» хронистов. Один из них – упоминавшийся выше немец Арнольд Любекский, писавший в начале XIII века, явно под влиянием этой легенды, утверждал в своем сочинении: «<…> Многие из них (сирийских низаритов – В. А.), взойдя на высокую стену, прыгают вниз по его (своего главы – В. А.) кивку или команде, их черепа разбиваются вдребезги, и они умирают жалкой и ужасной смертью». Так одна «ассасинская страшилка» рождала другую…

Впрочем, успешное завершение – да еще со столь эффектным финалом! – Кафского «саммита» не привело к установлению прочного низаритско-«франкского» союза на долговременной основе. «Франки» в скором времени сошлись в очередной междоусобной схватке, и потому для низаритов стала невозможным поддерживать одну из «франкских» партий в этой усобице, не вызывая вражды к себе за эту поддержку со стороны другой партии левантийских «многобожников». В описываемый период существования «Утремера» короли Иерусалимские больше, чем