Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов - Вольфганг Викторович Акунов

руководства, перед лицом неведомого будущего, полного опасностей. Тем не менее, «осиротевшим» низаритам Шама было суждено уцелеть и выжить, хотя и в сильно измененной форме, подчинившись более могущественной силе, сумевшей оборонить «мульхидов» Сирии от монгольской угрозы. Ибо в скором времени «дар-аль-ислам» обрел нового грозного защитника, жестокого и кровожадного, но неустрашимого и необычайно одаренного воинскими талантами. Это был Аль-Малик аз-Захир Рукн ад-Дин Бей-барс аль-Бундукдари (более известный просто как Бейбарс) – выдающийся полководец, получивший в народе прозвище Абуль-Футух, что означает, в переводе с арабского, «Отец побед». Лишь подчинившись ему, сирийские низариты могли надеяться спасти свои жизни и продолжить существование уцелевших в Шаме осколков низаритского ордена.

* * *

11. Конец сирийских низаритов

Вто время как смерть низаритов в Иране была насильственной и почти мгновенной, в Сирии конец «мульхидского» ордена, растянувшийся во времени, принял иную форму. В отличие от трагического и кровавого уничтожения иранской низаритской «метрополии» монголами, угасание сирийского филиала низаритского орденского братства было менее драматическим и более продолжительным, напоминая скорее постепенное погружение в сон. Изначально ничто не говорило о том, что развитие пойдет именно по такому, более мягкому, сценарию. Ведь победоносные монголы объявили, что поступят с низаритами Сирии не иначе, чем поступили с низаритами Ирана, и не было никаких оснований предполагать, что «несущие смерть Чингисхага сыны» откажутся от своего намерения. «Цели ясны, задачи поставлены. За работу, товарищи!»…

Однако в дело вмешались непредвиденные обстоятельства, которые, в сочетании с целым рядом исторических событий и вторжением в сирийский регион могущественных внешних сил, помогли низаритам Сирии избежать поголовного истребления монголо-татарскими ордами.

Хотя Сирия не была слишком отделена от Ирана в географическом плане, западный, сирийский, филиал «батинитского» ордена был не столь изолированным и беззащитным, как его иранская «метрополия», оказавшаяся фактически один на один с монгольскими завоевателями. Сирийские низариты, никогда не стремившиеся замкнуться в себе (в отличие от своих иранских собратьев) проводили искусную локальную политику сдержек и противовесов, помогавшую им использовать связи с соседями в собственных интересах. Владения «мульхидов» Сирии, постоянно бывших начеку граничили с владениями «франков» – обитателей постоянно уменьшавшегося в размерах, как бальзакова шагреневая кожа, анклава крестоносцев в «Заморье». Наряду с этими «многобожниками», низаритам Шама постоянно приходилось опасаться суннитской Айюбидской династии потомков Саладина, чьей главной ближневосточной базой был в описываемое время Дамаск (хотя важную роль по-прежнему играли и другие крупные города региона – например, Халеб-Алеппо).

В период жизни и правления «Горного старца» Рашид адДина Синана, в предыдущем столетии, низариты Сирии, добившиеся почти полной автономии от Аламута, действовали фактически самостоятельно. Впрочем, несмотря на обретение ими (частично – в силу обстоятельств) в значительной степени политической независимости, они вскоре после смерти своего великого вождя-«автономиста» Синана, признали духовное верховенство Аламута. Через год после смерти Синана, примерно в 1193 году, сирийский филиал «мульхидского» ордена возглавил новый главный «даис» – иранец по происхождению Наср аль-Аджами, утвержденный в должности аламутским руководством. Похоже, что с момента его назначения и до конца существования низаритов в качестве реальной политической силы на территории Ирана почти через столетие, почти все главные «даисы», руководившие сирийским «даватом», были аламутскими назначенцами, присылаемыми в Сирию из Персии. Данное обстоятельство наводит на мысль, что достигнутая при Синане независимость сирийского филиала восточноизмаилитского движения не была совершенно абсолютной. Трудно соединить представление о полном отделении возглавляемого Синаном «государства» от низаритской «метрополии» в Иране с тем фактом, что всего через год после смерти «Горного старца» Аламут смог снова взять сирийский филиал под свое управление.

С другой стороны, данное обстоятельство подтверждает выдающие способности Синана как руководителя. После своей смерти он остался в памяти своих приверженцев как великий, мудрый и доблестный вождь. Чтобы заполнить брешь, образовавшуюся в рядах сирийских низаритов в результате ухода «Горного старца» в лучший мир, ему требовался столь же выдающийся, или, по крайней мере, весьма даровитый преемник. Но, насколько позволяют судить имеющиеся в распоряжении историков весьма отрывочные и скудные материалы о периоде существования сирийского филиала «мульхидской» группировки, сам сирийские измаилиты не так уж и стремились подчиниться столь строгому и требовательному руководителю, каким был покойный Синан. Иными словами, Синан был уникальной личностью, сумевший подчинить сирийских «батинитов» своей власти на протяжении всей своей жизни, и оставленная им после смерти брешь оказалась столь велика, что не смогла быть низаритами заполненной…

На протяжении двадцати лет, прошедших со дня смерти Синана, сирийские низариты оказывались вовлеченными в целый ряд происходивших в регионе политических процессов. Первым из них было их еще большее сближение с династией дамасских Айюбидов. Отношения между «мульхидами» Сирии и Айюбидами Дамаска были достаточно дружественными еще со времен примирения между Синаном и султаном Саладином, пришедшего на смену их предшествующим трениям и конфликтам. Еще более тесным двустороннее сотрудничество стало при имаме-«воссоединителе» Хасане III. Уважаемый читатель, несомненно, еще не забыл, что этот имам призвал низаритов вернуться к соблюдению общемусульманских законов шариата, долгое время бывших у «батинитов» в полном небрежении. Распоряжения имама-«реститугора» были присланы в сирийский филиал движения, судя по всему, последовавшего им без особого сопротивления. Мало того! Похоже, сирийские низариты настолько прониклись духом проповедуемого имамом «воссоединения с исламским миром», что даже начали строить в Сирии новые мечети – совсем в духе суннитского «правоверия»! Разумеется, династия дамасских Айюбидов наблюдала за этим процессом «духовного оздоровления» своих низаритских соседей с нескрываемым удовольствием. Айюбиды были правоверными, благочестивыми суннитами, и с искренней радостью приветствовали возвращение низаритов к правоверным исламским религиозным обычаям. С этого времени число покушений на жизнь исламских политических и духовных лидеров, совершаемых сирийскими низаритами, стало крайне незначительным.

А вот отношения сирийских «батинитов» с «франками» из «Заморья» складывались не так просто, как с дамасскими суннитами. Поначалу преемники Синана пытались добиться взаимопонимания с непредсказуемыми, вспыльчивыми «многобожниками», все еще оккупировавшими становившуюся все более узкой полосу побережья Земли Воплощения. После гибели невенчанного короля Иерусалимского Конрада Монферратского, сраженного кинжалом неизвестного убийцы, в котором подозревали низарита, реальное правление Иерусалимским королевством (вновь лишившимся Иерусалима, ненадолго возвращенного «многобожникам» при римско-германском императоре Фридрихе II Гогенштауфене, о котором еще пойдет речь далее), осуществлялось графом Генрихом (Анри) Шампанским, родственником одновременно двух европейских королей-соперников – Ричарда I Английского и Филиппа Августа Французского, а также Конрада Монферратского (на беременной вдове которого – королеве Изабелле Иерусалимской, он женился). Этот король Иерусалимский не был коронован (из-за конфликта с несколькими баронами «Заморья», отказавшимися в результате поддержать его притязания на трон), однако достаточно эффективно (хотя и недолго) управлял своей куцей «державой» вплоть до своей внезапной и трагической гибели (Анри Шампанский разбился насмерть в 1197 году,