Джефри Триз - Ключ к тайне

Однако чувство это было настолько фантастичным, что я даже не решился сказать о нем миссис Десмонд и промолчал, а вскоре и сам забыл об этом.

После представления мы провели замечательный вечер, так как, переночевав в лесу и сэкономив на ночлеге, актеры решили воспользоваться этим и устроить сытный ужин. Все поздравляли меня за исполнение моей крошечной роли, а Десмонд сказал:

– Почему бы тебе не остаться с нами, Пит? Поездка продлится всего месяц или два; до начала зимы мы должны возвратиться в Лондон. Бог знает, что нас там ждет, но стоит ли волноваться заранее?

«Зачем волноваться заранее? Неплохой девиз», – подумал я и принял предложение. Засыпая на груде тюков, служивших мне постелью, я радостно бормотал:

– Я еду в Лондон! У меня есть работа. Я актер!

Это была волнующая мысль, но никакие волнения не могли помешать мне уснуть в эту ночь. Я крепко спал до рассвета, как вдруг какой-то шум, как мне показалось, разбудил меня, и я сел, моргая и сонно вглядываясь в сероватый сумрак.

Я сразу почувствовал, что, кроме меня, в повозке кто-то есть. Но если бы я и сомневался, то эти сомнения быстро рассеялись. Прежде чем я успел повернуть голову, чей-то голос над правым ухом произнес тихо, но внушительно:

– Только пикни, и я пырну тебя ножом.

Глава шестая

Соперники

Знакомо ли вам ужасное ощущение, когда сердце вдруг метнется вверх и остановится и вам начинает казаться, что оно повисло в воздухе где-то между своим обычным местом и потолком? Вот чувство, которое я испытал.

– Поклянись, что не крикнешь, – раздался снова тот же голос.

Теперь я различал, что это был низкий и приятный мальчишеский голос. Судя по тону, моей жизни ничего не угрожало.

– Ладно, – проворчал я, поворачиваясь и приподнимаясь на локте.

Мальчик стоял позади меня, и в руках у него действительно был небольшой кинжал, сверкнувший в полутьме полоской белого света. Сам мальчик тоже был невелик ростом, моложе меня на год или два. Втайне мне стало стыдно за свой страх.

– Что ты здесь делаешь, парень? – спросил я грубо, вспомнив, что я член труппы и отвечаю за сохранность багажа.

– То же, что и ты, – нагло отпарировал он. – Сплю.

– Но я актер.

– С каких это пор?

Я с удовольствием сбил бы с него спесь, но мне казалось, что это было ни к чему. Поэтому я посоветовал ему не лезть не в свое дело. Он только усмехнулся и смерил меня с головы до ног таким взглядом, как будто я был хвостатым четвероногим с Кесуикского рынка.

– Пожалуй, я тоже поступлю в актеры, – сказал он небрежно.

– Ого! – фыркнул я. – Это не так-то просто.

– Верно, не так уж и трудно, если… если даже ты справился.

Я спросил его, не хочет ли он получить по шее. Он ответил, что нет. Он хочет получить работу. Тут я заверил его, что он не единственный: по дорогам Англии непрерывной вереницей, как бусы на шнурке, движутся такие же нищие. А что касается места актера, то я высказал предположение – это не была заведомая ложь, – что в труппе Уильяма Десмонда, кажется, нет свободных мест.

Не подумайте, что я вел себя, как собака на сене. Я просто боялся, что в труппе будет еще один мальчик из Камберленда. Мне нужно было скрыться из Камберленда так, чтобы не сохранилось ни одной ниточки, по которой слухи о моем местопребывании могли бы дойти до ушей сэра Филиппа Мортона. Кроме того, мальчишка обладал такой самоуверенностью, что он наверняка будет иметь огромный успех и вытеснит меня с теплого местечка.

Он посмотрел на меня с ехидной улыбкой и сказал, растягивая слова:

– Ну уж это ты врешь!

Тут меня вдруг осенило, что это он и следил за мной ночью на дороге. С тех пор он, видно, не отставал от нас, подползая все ближе и ближе и подглядывая из укромных мест… Он знал обо мне гораздо больше, чем мне бы хотелось.

Никто не смел обзывать меня вруном, и, сжав кулаки, я вскочил на ноги, но он успел проскочить у меня под рукой и спрыгнул с задка повозки. Я погнался за ним. Во дворе был колодец, и я подумал, что неплохо бы сунуть его головой в воду и подержать минуту-другую, а потом вышвырнуть на улицу. Но я не сумел это выполнить, так как у колодца, нагнувшись и подставив красную шею под ледяную струю, стоял сам мистер Десмонд – остальные актеры никогда этого не делали.

– Что случилось? В чем дело? – спросил он, выпрямляясь и переводя взгляд с одного на другого.

– Этот дурачок… – начал было я.

– … хочет поступить в вашу труппу, – перебил меня мальчик и сделал Десмонду низкий реверанс, которому позавидовала бы любая королевская фрейлина.

Десмонд прямо рот разинул. Но не успел он вымолвить и слово, как мальчик торопливо добавил:

– Велите теперь ему сделать так же. Бьюсь об заклад, он не сумеет. Он такой же, как и другие мальчики в вашей труппе, мистер Десмонд: как вы их ни наряжаете, они все равно остаются мальчиками в юбке и ничуть не похожи на дам.

Десмонд покраснел сильнее, чем от растирания полотенцем. Он повернулся ко мне:

– А ну-ка, Питер, сделай реверанс.

Конечно, у меня ничего не получилось. Я просто не знал, как это делается. Я попробовал еще раз, выставив вперед одну ногу и неуклюже присев на пятку другой. Несколько секунд я покачивался, стараясь сохранить равновесие, но не удержался и шлепнулся в грязь. Их смех не улучшил моего настроения.

– Все дело в практике, – сказал я, – если бы я был одет в женское платье, мне было бы легче.

– Это верно, – мягко подтвердил Десмонд, словно стыдясь своего смеха. – Мастерство актера нечто большее, чем реверанс.

– Конечно, – поспешил согласиться и мальчик.

Лицо его вдруг приняло трагическое выражение – в запальчивости я чуть было не сказал, что он похож на утку, умирающую во время грозы, но, к счастью, вовремя заметил, что Десмонд с горящими глазами прислушивается к голосу мальчишки, который начал декламировать:

Сложите же честную ношу вашу,Когда в гробу скрываться может честь.

Прочтя несколько строф, мальчик остановился, а затем, сбросив с себя маску неутешной вдовы, вдруг превратился в кокетливую служанку из какой-то комедии.

– Постой, – сказал Десмонд, – где ты научился играть на сцене, мальчик?

Мальчик отвел глаза:

– А какая разница, сэр?

– Конечно, никакой. У тебя есть талант. Ты нам подойдешь. Как тебя зовут?

– Кит. А полное имя – Кристофер, – ответил мальчик.

– Кит… а дальше?

– Кит Киркстоун, – ответил он без запинки.

Но что-то в его голосе подсказало мне, что он лжет.

Я так прямо и сказал. Я был зол на то, что он назвал меня лгуном, а еще больше злился потому, что это была правда.

– Все это выдумки, – вмешался я. – Киркстоун вовсе не фамилия, это название горной местности на подходе к Пэттердейлу.