Морской царь - Евгений Иванович Таганов

— А почему нет?

— Ты действительно собираешься воевать в западных морях?

— Для начала попрошу эмира Дербента о пяти тысячах воинов для освобождения сына.

— Если эмир даст нам пять тысяч войска, мы такое здесь натворим! — восхитился Речной воевода.

А потом случилась первая стычка. Из трёх видов пращей праща-ложка была наименее убойной, камень из неё летел не более чем на сто шагов и для одетого в хорошие доспехи воина равнялся удару простой палкой. Именно их было приказано использовать при излишнем приближении хазарской передовой сотни. Приказано, значит, будет использовано. Пять упредительных камней засвистели в сторону назойливых преследователей: два упали под ноги хазарским коням, два попали в коней, слегка их поранив, а третий — точнёхонько угодил в висок снявшего шлем конника.

Среди хазар тотчас возник воинственный переполох, многие уже натягивали луки и разворачивали коней для конной атаки. Дарпольцы в долгу не остались. Вышагивающие у повозок пешцы мигом сдвинули в неприступную стену щиты, лучники за их спинами изготовились для стрельбы, а ближайшие две колесницы, тоже развернувшись, спешно крутили натяжные колёса и засыпали на ложе камнемётов железные «орехи» и каменные «яблоки». Лишь вмешательство Наки и Ерухима немного разрядило обстановку. Затем приехал князь, дабы ответить на гневные вопли хазарского сотского. Пятьдесят дирхемов виры за убитого, и десять дирхемов за раненых лошадей кое-как успокоили хазар.

Второе недоразумение возникло на следующий день, когда южная дорога оказалась зажата между двух обрывистых холмов. Сказать зажата было не совсем верно — между обоими обрывами расстояние было саженей в десять, достаточно, чтобы разминуться самым большим обозам. Однако посланные Гилелом вперёд конники сумели перегородить её двухсаженным валом из камней и земли и стояли наверху в полной готовности с луками и сулицами. С собой у дарпольцев была лишь одна Большая пращница на колёсах, но и её хватило, чтобы продемонстрировать превосходство боевой машины над военным отрядом, такой машины не имеющим. Дарник порядком опасался, что её сила будет слишком смертоносной для защитников вала, поэтому просил застрельщиков не слишком усердствовать. К счастью доблестные хазарские молодцы всё поняли правильно. Когда первые пять пудов камней приземлились с небольшим недолётом, они тут же покинули вершину вала и уже с безопасного расстояния взирали, как новые порции булыг с каждым ударом на пядь, а то и на локоть уменьшают высоту их вала. После десятого выстрела вперёд выехала передовая сотня княжеской хоругви и преспокойно заняла гребень покинутого вала. Им на помощь пришли две сотни ратников с кирками и лопатами, довольно быстро проделав в валу брешь, достаточную для прохода походной повозки.

Снова как ни в чём не бывало появился Буним.

— В Семендере тебя ждёт большое хазарское войско, оно не пустит тебя в Дербент!

Князь будто и не слышал.

— Каган Эркетен разрешает тебе идти на князя Кайсака.

Дарнику и это было нипочём.

— Княжича Смугу уже везут сюда.

А вот к этому можно было и прислушаться.

9.

Княжича Смугу привезли в Бунимск через три дня, и у Дарника было достаточно времени, чтобы разобраться в последовательности событий. Получалось, что из далёкого горного княжества в Итиль его должны были отправить сразу после получения каганом Эркетеном первого княжеского послания, никак не позже. Стало быть, все остальные переговоры лишь простая проверка решительности яицкого Князьтархана. Ну, хорошо, проверили и что дальше? Видимо, необходимо снова готовиться к разговору о выкупе, просто так ему сына вряд ли отдадут.

Каково же было изумление Дарника, когда к фоссату в сопровождении небольшой кавалькады во главе с Бунимом подкатила крытая, украшенная медными бляхами четырёхколёсная арба и расторопный слуга подставил к ней двухступенчатую подставку, по которой на землю важно спустился сперва Арон, а затем стройный подросток в кафтане инкрустированном бисером. Дарник с трудом узнал в нём сына. За два прошедших года Смуга сильно вытянулся в рост, а детское лицо превратилось в маску высокомерного княжеского сына.

Рыбья Кровь и раньше не умел тепло встречаться с сыновьями, теперь же и вовсе не знал, что делать: обнимать или ограничиться приветственным кивком. Выход нашёл сам Смуга.

— Здрав будь, великий князь! — И поклон, и медленное поднимание на отца глаз.

— И ты будь здрав, княжич! — Что ещё можно было сказать под пристальными взглядами набежавших ратников и высоких гостей.

Чуть заметный приглашающий жест, и князь с сыном и Ароном вошли в фоссат. У шатра Буним вопросительно взглянул на Корнея, тот широко ухмыльнулся и утвердительно кивнул: мол, мы с тобой тут не последние люди, нам туда тоже можно.

В шатёр позвали ещё шестого человека — войскового казначея, Рыбья Кровь не сомневался, что речь пойдёт о выплате выкупа. К его большому удивлению речь о деньгах почти не шла. На прямой вопрос князя: кто заплатил? Арон так же прямо ответил: «Заплатил я». И все, словно за лепёшку на торжище расплатился!

Дальше речь зашла о том, как скоро князь намерен возвращаться на Яик.

— Дня через три-четыре, — отвечал Дарник.

Всё происходило так просто и обыденно, что как-то даже не осмысливалось. После небольшого угощения хазарские переговорщики и вовсе ушли, покинули шатёр и Корней с казначеем, оставив отца наедине с сыном.

— Ну как тяжело быть пленным князем? — с улыбкой поинтересовался Дарник. Смуга уже вполне освоился в новой обстановке и смотрел на отца даже с неким особым прищуром, как смотрят подростки на взрослых, мол, я в твоём возрасте достигну ещё больших высот.

— Сначала было тяжело, а потом уже и ничего.

— Связанным приходилось быть?

— Нет. Почти нет.

— А бежать не пробовал?

— Я всё время вспоминал тебя в ромейском плену. Как ты вместо побега собирался заставить ромеев тебе служить.

— Ну и как? Получилось?

— У тебя ведь тоже тогда не получилось. А ведь это было на земле твоего княжества, — с вызовом сказал Смуга.

— Что дальше собираешься делать?

Вопрос застал сына чуть врасплох.

— Наверно, как ты решишь?

— А самому чего хочется? Новое княжество тебе подарить или на старое вернуть?

Смуга молчал, чувствуя подвох.

— Тебе оруженосец нужен или сам себя досмотришь?

— На первых два дня нужен, а там посмотрим.

— Молодец, хорошо ответил, — похвалил отец.

Позвал Афобия и приказал обеспечить Смугу палаткой и временным оруженосцем, чтобы перемещаться по фоссату более уверенно.

После ухода сына Рыбья Кровь крепко задумался. В