Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 Не могу изобразить, как полюбилось ему тогда сие сочинение. — «О, братец! сказал он, это сокровище, а не книга!» И не выпускал ее с того времени почти из руд, покуда ущипками и урывками не прочел ее всю с начала до конца. Я принужден был взять ее для него с собою в Серпухов и он столько находил в ней для себя приятного и хорошего, что не дал мне покоя, доколе не обещал я ему взять ее с собою в Москву и дать ему списать всю ее для своего употребления. А таковой же участи удостоилась и «Детская моя философия», до которой дошел у нас также разговор и которая ему полюбилась столько ж; и как имели они у себя в Москве целую канцелярию добрых писцов, то и действительно списали они все сии книги для его в самое короткое время.

 В сих и других приятных дружеских и беспрерывных разговорах и занятиях, и не видали мы как протекли тогда те двое суток, которые он тогда у меня пробыл. Обращением моим с ним и всем угощением был он так доволен, что божился мне, что оба сии дни будут ему по смерть памятны. А и для меня был гость наиприятнейший в жизни, и дни сип так приятны, что я и поныне вспоминаю их не инако как с удовольствием душевным. Помянутая ж сиделка под лозками сделалась мне так достопамятна, что я всегда, идучи мимо ее, вспоминаю тогдашние приятные минуты, провожденные на ней с сим истинным моим другом.

 Наконец надлежало нам расставаться с моим Дворяниновым и для окончания нашего дела ехать обратно в Серпухов. Там нашли мы курьера нашего, уже возвратившегося из Москвы и привезшего к нам не только надобной документ, но и множество вновь всякого рода провизии. А вскоре за сим приехал и Ваксель с поверенныме, но с ними имели все мы множество трудов и не прежде уломали и склонили ко всему желаемому нами, как чрез несколько дней, употребляя к тому и волчий рот и лисий хвост, и за всем тем принуждены были множайшие дни прожить, нежели мы думали. В которое время между тем, как я хлопотал, товарищ мой занимался наиболее чтением моих сочинений и в том с удовольствием проводил время.

 Но как бы то нм было, но наконец удалось нам дело наше наиудобнейшим образом кончить, и как оставалось тогда задать только друзьям нашим межевым на прощанье опять добрую попойку и угостить, кого более следовало, то исполнив и сие, не стали мы долее медлить ни минуты, но подхватя почтовых полетели обратно в Москву. И как товарищу моему хотелось возможнейшим образом поспешить, то и ехали мы с такою скоростью, с какою я от роду моего до того и после никогда не езжал, и во мне души почти не было от страха, чтоб колеса наши не разлетелись в дребезги. Но, по счастию, карета была крепка и мы приехали в Москву благополучно, и провели в пути менее суток.

 Сим окончу я мое письмо и предоставив прочее будущему, скажу, что я есть ваш и прочее.

(Декабря 30 дня 1808 года).

ОКОНЧАНИЕ ДЕЛА О ПОКУПКЕ ВОЛОСТИ И ПРИЕЗД В КИЯСОВКУ

ПИСЬМО 174–е

 Любезный приятель! Приезд наш и удачное окончание нашего сумнительного дела, обрадовал не только княгиню, с господами Салтыковыми, но и самого моего князя: тех потому, что им нетерпеливо хотелось получить с князя за волость денежки, а сего потому, что сие разрешение ж окончание спорного межевого дела развязало ему руки и ему можно уже было приступить к формальной покупке волости. Но надобно признаться, что и самому мне было то очень–очень непротивно и более потому, что удалось мне, по пословице говоря, с небольшими хлопотами и трудами, загресть чужими руками жар, и чрез то избавить самого себя от бесчисленных забот, хлопот, трудов и самых неудовольствий, которые неминуемо навлекло бы на меня сие спорное дело, если б мы купили волость без разрешения оного, и мне бы самому уже о том хлопотать надлежало, в котором случае, не могли так транжирить и столько убытчиться, как они, не мог бы я никак его так скоро и удачно кончить. А сверх того и то мне было приятно, что мне удалось тем услужить и княгине и господам Салтыковым, а не менее доставить и князю новое удовольствие.

 И подлинно, не успела княгиня и друзья ее услышать обо всем и от спутника моего узнать, что и что я при том делал и как проворил и мастерил, как начали осыпать меня тысячами благодарений, и говорить что я обязал их тем чрезвычайно. А и князь не успел нас, с господами Салтыковыми, приехавших к себе, увидеть, как ни мало толь скорого окончания неожидая, с приметным удовольствием воскликнул: «Ба, ба, ба! уже и возвратились, и неужели все кончили?» — «Кончили, отвечал я, и против всякого чаяния весьма удачно и хорошо». — «Но за то, подхватили господа Салтыковы, обязаны мы великою благодарностью вашему сиятельству за увольнение Андрея Тимофеевича, без него нечего бы нам делать: все это так скоро, удачно и хорошо кончено единственно его старанием, попечением и расторопностью». Князь улыбнулся от удовольствия, и сказал им на сие: «Так его, а не меня вы за то и благодарить должны».

 После сего должен я был пересказать князю на коротких словах все и все, что у нас происходило там, и что и что сделано. Князь только усмехался, все сие слушая, и как я все свое повествование кончил, то сказал: — «Ну, слава же Богу, то не осталось уже никакого помешательства и нам, Борис Михайлович, можно уже будет приступить к совершению купчей». — «Конечно, можно, отвечал он, и теперь зависит от воли вашего сиятельства назначить к тому день». — «Очень хорошо, сказал князь, и чем откладывать вдаль, так неугодно ли приступить к тому с завтрашнего дня, и постараться о приискании нам знающего человека к написанию купчей, и ко мне с написанною вчерне, пожаловать». — «Очень хорошо», сказал г. Салтыков и тотчас полетел в вотчинную коллегию, для начинания сего дела. Но где–то приискали к тому знатока, где–то написали ее вчерне, где–то сообща все ее рассматривали, и все что нужно было в ней прибавляли, где–то переписывали набело…. во всем том провели не менее трех суток; но наконец, 18 числа июля подписала ее княгиня и по собрании великого множества к тому свидетелей, купчая надлежащим образом была совершена, и осталось только князю и княгине расписаться в книге. И как для сего надсмотрщик привезен был с книгою в дом княгини, то и князь расположился сам туда же к ней приехать. Итак, взяв меня с собою и поехали, и оба они в книге расписались. Купчая по обыкновению вручена была надсмотрщиком княгине, а сия хотела было вручить ее князю, но сей не приняв просил ее, чтоб она изволила присылать к нему для приема и получения денег, и прислала бы ее уже по получении денег.

 Как сумма платимая за волость была немаленькая и простиралась до ста двадцати тысяч рублей, и всю ее надлежало считать, поелику вся она была чистою серебряною монетою; то принуждены мы были с г. Шебашовым употребить весь последующий день на отпускание оной из кладовой княжеской, где они у него хранились, а господа Салтыковы, приезжавшие для сего сами, на принимание оной от нас и считание. Наконец повезли они ее от нас на фуре, в шесть лошадей запряженной, а вслед за нею поехали и мы с г. Шебашовым к княгине для получения купчей, которую она нам и вручила.