Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 Дорогою помышляю я, как бы лучше расположить мне свое дело, и зная все существо оного, чего и чего и как требовать от землемера. Обранжировав все в уме своем мыслями, всходствие того и дал я сотоварищу моему наставление, как ему поступить с ним. Как межевщик был мне уже знаком, по прежней его у нас бытности, ибо мы успели тогда с ним кое о чем поговорить и гораздо познакомиться, то принял он меня как знакомого уже себе человека довольно ласково. А я ни с другого слова, представляя ему своего спутника, ему сказал: — «Вот батюшка, Василий Савельевнч, привез я к вам челобитчика. Сему человеку вверила княгиня Белосельская свое спорное межевое дело, и он с стороны ее, а я с стороны князь Сергия Васильевича Гагарина, приехали к вам с препокорнейшею нашею просьбою, о подании нам в рассуждении известного вам спора руку помощи, по поспешествовании с вашей стороны всем, чем вы можете к скорейшему разрешению оного. Межевщик, будучи великий хитрец, начал было подчивать нас учтивостями, балясами и пустяками, представлять нам невозможности и великие затруднения, говорит, что ему ничего при том сделать не можно, и хотя бы он хотел, но не в силах ничего учинить, и так далее; но я тотчас мигнул спутнику своему, чтоб он, по условию нашему, вышел на минуту вон, и оставшись с межевщиком, один наедине, не долго думая, сказал: — «Что, батюшка, Василий Савельевич, много говорит, мне дело это знакомо, и я знаю чего вам не можно и что можно сделать, если только похотите. А я вас уверяю, что не только князя обяжете вы благодарностью, если нам в сем случае поможете, но я с стороны княгини все ваши одолжения не останутся без благодарности существительной, разумеется». И схватя его руку пожал, а потом присовокупил: «Пожалуйте, сударь, в этом положитесь уже на меня и будьте уверены, что соблюдаемо будет притом и все, что нужно в таких случаях».

 Не успел я сего вымолвить как возвратился мой товарищ, и тогда начали мы возобновлять наши просьбы, и я именно уже говорить о том, что и что ему с своей стороны сделать, и чем без всякого нарушения своей должности нам пособить можно. И изъяснив ему все, чего мы от него требуем и приметя, что он все еще колебался и задумывался, тотчас вышел, по условию ж нашему, вон и оставил минуты на две товарища своего наедине с господином Вакселем.

 Что у них там происходило того уже не знаю, и никогда не любопытствовал и узнать, а то только помню, что при обратном вшествии к ним нашел я господина Вакселя совсем инаковым, и усматривал радость и удовольствие, написанное на глазах его, и он тотчас начал уже иным голосом говорить: — «Как же бы нам быть, сказал он; хотелось бы мне и самому услужнть и князю, и княгине, я додумать разве как бы лучше поступить». — «Что долго думать, батюшка», подхватил я, говоря уже смелее, видя, что дело у них уже было сделано и они перенюхались, — «а сделайте–ка нам вот то–то и то; все это вам можно, а невозможного не требуем мы я сами». — «Ну, сударь, хорошо, и да буди по глаголу вашему, быть так, хоть уж потрудиться, но оказать услугу я сделать все что можно». Мы ему поклон, а он, повторив свое обещание, ну–ка приказывать скорее подавать горячее и все, чем ему нас дружески угостить хотелось. Но всего того было еще недовольно, а он, поступив далее, советовал нам, не упуская времени, ехать в контору, и дал вам не только наставление к кому и к кому нам там по сему делу адресоваться, но и снабдил нас к некоторым нужнейшим людям от себя рекомендательными письмами, с уверением их о верной нашей и тем благодарности, и отпустил нас от себя с удовольствием совершенным.

 Таким образом, кончив одно дело с вожделеннейшим успехом и возвратившись в Киясовку, не стали мы долго медлить, но переночевав только, пустились в Серпухов. Там приискавши себе нанять порядочную квартирку, и расположившись на несколько дней пожить, с наступлением последующего дня, пустился я по всему городу рыскать и отыскивать всех людей, с которыми нам надлежало иметь дело и к которым отчасти имел я от Вакселя письма. И как я имел в сем городе из межевых многих знакомых, и между прочим, знали меня отчасти уже и те самые, то де трудно было мне их всех не только отыскать, но при помощи тех писем переговорить с ними и полюбовную речь. И известно было мне, что господа сии любили и погулять, и что попойки, делаемые им, производили великое действие, то, по условию с товарищем моим, зазывал я их к себе на вечеринку, к которой между тем спутник мой уже и делал нужные приуготовления.

 Как просьбы о том не было мне нужды два раза повторять, ибо господа сии были тому и рады, то и слетелись они все к нам, как соколья к назначенному времени; и как нам было чем блеснуть, то и задали мы им такую попойку, какой они едва ли от кого иного получали, и угостили и угобзили их так, что все они сделались нам друзьями, и обещав нам всеми совокупными силами помогать и употребить все, что только можно было к скорейшему и такому окончанию нашего дела, какого нам только хотелось, и расстались с нами с удовольствием совершеннейшим.

 Как во время сего пирования и между тем как товарищ мой их поил и угащивал, не был и я без дела, и не упускал удобных случаев к переговорам то с тем, то с другим, а иногда и со всеми ими совокупно, и к преклонению их к поданию руки помощи, и был, так сказать, главным действующим при том лицом и всего дела производителем; то по отшествии наших гостей товарищ, видя столь доброе и успешное начало, был всем тем так доволен, что, обнявши меня, поцеловал и не мог найтить довольно слов к возблагодарению меня за все мои труды, старания и расторопность, а я не менее его был рад, что дело наше начинало клеиться и мне удалось положить оному столь удачное основание и начало.

 На другой день, по сделанному с гостями нашими условию, явились мы в межевую контору. Тут не успели мы показаться, как все секретари и прочие чиновники, бывшие у нас накануне, сбежались у нам в один миг и здоровкались с нами, как уже с друзьями, принося тысячи благодарений за ваше угощение. Но для нас всего приятнее было их извещение, что они успели уже и самих господ судей предварить и предубедить в нашу пользу. Сие было для нас неожидаемою и крайне приятною новостью, и мы не успели еще изъявить им за то своей благодарности, как один из них успел уже о приходе нашем сказать господам присутствующим и выбежал к нам с приглашением нас в ним в судейскую. Натурально, что сие было для нас также непротивно, и как судьям пересказано уже существо нашего дела и желания, и они были уже предварены, что дело сие касается до покупаемой самою государынею волости, и что за неразрешением сих споров остановилась и покупка оной, то сие одно в состоянии уже было побудить их принять нас очень благосклонно. Они тотчас приказали подать нам стулья, и посадив нас подле себя, начали с вами разговаривать очень дружелюбно; и как главнейшим предметом разговоров было наиболее наше дело, то натурально не сидел и я молча, но успел всех их и скоро довесть до того, что они сами предлагали нам с своей стороны всякое вспоможение и обещали к скорейшему разрешению и окончанию сего дела употребять все, что бы только можно, и тут же при нас приказали секретарям производить нужные по сему делу справки и писать, что было надобно.