Путь инквизитора. Том 1. Том 2 - Борис Вячеславович Конофальский

Впервые, кажется, монахиня встала на его сторону. — Тебе, голубушка, через две недели или, может, через три рожать уже. К чему тебе тряска в дороге? Ни к чему.

— А она? — Элеонора Августа снова, как базарная торговка, указала на Бригитт пальцем. — Она поедет?

А госпожа Ланге из мерзкой женской язвительности отвечала ей вместо Волкова:

— А чего же мне не поехать на праздник? Мужа у меня нет, а карета есть. Возьму да поеду! — И улыбнулась своей ненавистнице высокомерной улыбкой.

Госпожа Эшбахт аж поначалу задохнулась, а потом в крик; слезы, словно ждали момента, ручьями по лицу:

— Ее… ее берете, а меня, жену законную, нет? Мне должно по вашу правую руку сидеть на пиру. Мне, а не ей!

— Да никого я не беру! — не выдержав этих криков, сам уже зарычал кавалер. — Один поеду. Мария! Неси госпоже воды умыться. Холодной воды!

Пока госпожа Эшбахт села к столу рыдать горько, госпожа Ланге, зло взглянув на кавалера и гордо вскинув голову, пошла из залы прочь. Волков же поспешил за ней.

— Госпожа Ланге, госпожа Ланге, вы-то хоть будьте благоразумны. — Он очень не хотел с ней ссориться и ради этого готов был на то, чтобы взять ее на пир в город, пусть даже жена обрыдается потом. — Подождите.

Волков — и пусть слуги видят — схватил ее за руку, а она вдруг вырвала руку с силой и сказала с большим раздражением:

— Ступайте к той, с кем ложе делите, а меня не трогайте…

— Бригитт, — пытался говорить с ней кавалер.

А она еще злее стала, аж взвизгнула:

— Оставьте меня! Идите к жене, иначе она умом тронется! — И добавила: — Она и так в нем не крепка. — И ушла.

«Дура! Вожжа под хвост попала, что ли? Даже слушать ничего не стала!»

Волков пошел прочь из дома, в домашней одежде, в домашних туфлях, у коновязи конь чей-то оседланный стоял, не из любимых его, кажется, то конь господина Фейлинга, так генерал на него сел.

— Экселенц! — закричал ему Фриц Ламме. Рядом с ним стоял заросший бородой и волосами бригант, которого держал на цепи Еж. — А его будете о чем спрашивать?

— Помой его, — распорядился Волков, — позже спрошу. — И выехал со двора.

Хенрик и Максимилиан тоже прыгнули на коней, последовали за ним. А Фейлинг так и остался во дворе: его-то коня забрали.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 37

⠀⠀

Волков поехал к амбарам, к тому месту на берегу реки, где должен был строиться большой дом для Бригитт, а там лишь большая яма да какие-то материалы сложены рядом, и ни одного строителя кругом. Тогда он свернул на юг, туда, где вдоль реки уже виднелись новые домики для новых людей. Тут было оживленно: люди, люди, мужики и бабы — все в делах, все хотят до холодов жильем обзавестись. Все суетятся, везде тачки со свежей глиной, большие подводы с досками, брус сложен. В общем, люди работают, стараются.

— Эй, уважаемый… Где де Йонг? — закричал Максимилиан, увидев первого мастера, который руководил подъемом бруса для крыши.

— Был тут час назад, поехал к южным покосам, там тоже строятся дома… — Мастер поклонился — признал Волкова, махнул рукой вдоль реки. — Туда езжайте, господин.

Вокруг все поменялось: уже и проселок вдоль реки образовался, еще прошлой осенью болота были, после паводков вода стояла до июня, а теперь трава кругом зеленая. Не зря Ёган тут столько канавок нарыл, не зря мужиков гонял на барщину целый год. Вдоль образовавшегося проселка стояли домики, маленькие, в большинстве своем недостроенные, но везде копошились людишки: за домами бабы огороды разбили, кто-то стены белит, кто-то колодцы роет. Народу много вокруг, видят кавалера — кланяются. Волкову нравилось, когда вокруг люди, когда все при деле, когда жизнь расцветает и работа делается. В другой раз остановился бы, поговорил с мужиками, как и положено доброму господину, узнал бы про надобности своих людей, но сейчас ему было не до того: он искал архитектора де Йонга. И отыскал его достаточно далеко на юг от амбаров — тот с двумя своими помощниками ругался с возницами, что привезли тес. Де Йонг, увидав генерала, бросил дела и поспешил к нему. Молодой архитектор, кажется, хотел рассказать, как дела, сколько домов уже поставлено, сколько еще надо поставить, но Волкова интересовал сейчас лишь один дом.

— Эти дома строятся быстро, — произнес Волков, осматриваясь, — а тот дом, что мне надобен больше всего, не строится совсем.

— А, вы про дворец у реки, — понял архитектор. — Но на то есть причина.

— Причина? — Волков был недоволен. — Я просил вас поторопиться.

— Я и готов был, — начал де Йонг торопливо, — но дом мы решили строить из камня, а многие солдаты, что жгли кирпич, ушли с вами на войну, а те, что остались, делают кирпич не так скоро, как надобно. Уже на той неделе обещали начать возить то, что нажгли. А все остальное готово. Как только кирпича будет в достатке, так стены поставим быстро. И крышу я уже заказал, как просила госпожа Ланге, медную, ее делают. Печники и плиточники тоже ждут, а там стропила положим, крышу, полы, паркет сделают за две недели, и можно будет мебель завозить. К весне все окажется готово.

— К весне?! — воскликнул генерал. — К весне я уже рехнусь, закончите дом до Рождества.

— До Рождества? — Де Йонг даже в лице переменился.

— Друг мой, уложитесь до Рождества. Коли сие сопряжено с излишними расходами, так о деньгах не думайте.

— Но у нас и так задолженность перед поставщиками в тысячу шестьсот пятьдесят три талера, — неуверенно мямлил де Йонг, он достал из-под камзола бумаги, расписки, выданные поставщикам.

Волков взял у него эти бумаги и, не взглянув на них, протянул Максимилиану.

— После езжайте к госпоже Ланге, получите все деньги по задолженностям. — И сказал уже де Йонгу: — А на дворец так еще дам вам две тысячи, только прошу вас, уложитесь до Рождества.

— Я буду стараться, — пообещал господин архитектор с некоторой неуверенностью.

— Очень рассчитываю на вашу расторопность… — говорил кавалер со вздохом, размышляя, как ему дожить до Рождества.

На обратном пути он встретил Эрнста Кахельбаума, который раздавал по дворам мужиков лошадок и записывал все в свою большую книгу да приговаривал:

— Тебе, Хельмут Веллер, кроме козы господин еще кобылку жалует, но не в дар, как козу, а дает он тебе лошадку в работу. Работай, но береги, к следующей весне отдашь господину жеребенка, и будете в расчете. Понял?

— Понял, господин, —