Патрик О'Брайан - Фрегат Его Величества Сюрприз

Стивена разместили в большой каюте, самой просторной и светлой на корабле. Там, похоже, кипела деятельность. Макалистер вышел из нее, держа в руке чертеж, следом за ним появились боцман, плотник и несколько их помощников. Макалистер выглядел обеспокоенным.

— Как он? — спросил Джек.

— Жар слишком сильный, сэр, но я надеюсь, что он спадет, когда мы вытащим пулю. Мы уже почти готовы. Вот только пуля расположена очень скверно.

— Не стоит ли нам перенести его в госпиталь? Тамошние врачи помогли бы вам. Носилки можно организовать в один момент.

— Я, естественно, предлагал ему, сразу как только обнаружил, что пуля — расплющенная и неровная, засела под грудиной. Но он очень невысокого мнения и о военных хирургах, и о госпитале. Они присылали нам предложение помочь не далее как полчаса назад, и должен признаться, я не прочь принять его — грудина, то да се — но он настаивает, что будет делать операцию сам, и кто я такой, чтобы перечить ему? Но прошу простить меня, сэр: оружейник ждет нас, чтобы изготовить экстрактор по чертежу доктора.

— Можно к нему?

— Да, только умоляю, не беспокойте его.

Стивен лежал на нескольких сдвинутых рундуках. Его уложили на пеньковый матрас, обтянутый парусиной; сверху, отражая в ярком свете грудь больного, висело на хитрой системе тросов и канатов большое зеркало. Рядом, на расстояние вытянутой руки, стоял столик с корпией, бинтами и хирургическими инструментами: пинцеты, ретракторы и зубастые серповидные клещи.

Стивен посмотрел на Джека и сказал:

— Ты виделся с ней?

— Да.

— Спасибо тебе за то, что пошел. Как она?

— Бодрится: сила духа у нее просто бесподобная. Как ты себя чувствуешь, Стивен?

— Как она была одета?

— Одета? Ну не знаю, в какое-то платье, я не обратил внимания.

— Не в черном?

— Нет, я бы заметил. Стивен, у тебя, похоже, страшная горячка. Может открыть люк, чтобы запустить воздух?

Стивен покачал головой.

— Небольшой жар, конечно, присутствует, но не такой, чтобы хоть в малой степени затуманить мой ум. Но не исключено, что такое произойдет. Нужно, чтобы Бейтс поспешил с инструментом.

— Не будешь против, если я пошлю за человеком и Форт-Уильям, просто чтобы был рядом? Через пять минут он может быть здесь.

— Нет, сэр. Я все сделаю своей собственной рукой.

Он оглядел ее задумчивым взглядом и сказал, говоря скорее сам с собой:

— Если она оказалась способна нанести вред, то должна быть способна его и исправить. Разве это не справедливо?

Вернулся Макалистер, неся прямо из кузни длинноносый инструмент с маленькими лапками. Стивен схватил его, сверил с чертежом, пощелкал.

— Превосходная работа… просто великолепно. Давайте приступать, мистер Макалистер. Будьте любезны, позовите Скоулза, если тот трезв.

— Могу я чем-нибудь помочь? — воскликнул Джек. — Мне бы очень хотелось быть полезным. Может тазик подержать, или бинты?

— Можешь занять место Скоулза, если хочешь. Нужно держать мой живот, и по моей команде сильно нажать вот сюда. Но выдержат ли твоя голова и желудок такое зрелище? Крови не испугаешься? Скоулз же был мясником, как тебе известно.

— Господь с тобой, Стивен, я же с детства видел кровь и раны.

Кровь-то он видел, но не такую: не эту липкую, вязкую жидкость, сочащуюся из под скальпеля или зонда. И никогда не слышал как скребет металл по живой кости, причем всего в нескольких дюймах от его уха: чтобы не заслонять Стивену зеркало ему пришлось нагнуться.

— Вам нужно поднять ребро, Макалистер, — приказал Стивен. — Крепко держите его квадратным ретрактором. Выше, еще выше. Рассеките хрящ.

Звяканье инструментов, указания, то и дело быстрая работа тампоном. И еще, уж чего Джек совсем не ожидал, ощущение грубой физической силы. И так без конца.

— Джек, теперь с силой дави вниз. Отлично, вот так. Дайте щипцы. Макалистер, тампон. Джек, дави.

Где-то глубоко в колышущейся глубине Джек на мгновение уловил отблеск свинца. Потом краем глаза он заметил инструмент с длинными лапками, погружающийся все глубже и глубже, и закрыл глаза. Стивен вдохнул и затаил дыхание, выгнувшись вверх. В тишине Джек слышал, как рядом с его ухом тикают часы Макалистера. Послышался хрип и голос Стивена произнес:

— Вот она. Сильно расплющена. Пуля цела, Макалистер?

— Цела, сэр. Слава Богу, совершенно цела. Ни кусочка не откололось. Ну и ну, чистая работа!

— Отпускай потихоньку, Джек. Поосторожнее с ретрактором, Макалистер. Еще пара тампонов и можно зашивать. Стой: помогите капитану, пока я убираю кровь. Нашатырь… Опустите ему голову.

Макалистер усадил его в кресло; Джек почувствовал, как голову его прижали к коленям, а в ноздри ударил резкий аромат нашатыря. Он поднял голову и посмотрел на Стивена. Лицо последнего стало совсем серым, блестя от пота; в его выражении не сохранилось почти ничего человеческого, но на нем можно было прочесть нечто вроде мрачного триумфа. Взгляд Джека опустился к груди Стивена, располосованной от края до края. Глубокая рана, очень глубокая… и белые обнаженные кости… Затем Макалистер закрыл рану, приступив к работе. В его деловитой спине читалось облегчение и причастность к триумфу. Сосредоточенная деятельность, отрывистые технические ремарки, и вот Стивен, с перехваченной белой повязкой грудью, обмытый, успокоившийся, откидывается назад, полуприкрыв глаза.

— Вы заметили время, Макалистер, — спросил он.

— Всего двадцать три минуты.

— Медленно… — голос Стивена замер, но через секунду ожил. — Джек, ты же опоздаешь на обед.

Джек стал было протестовать, намереваясь остаться, но Макалистер прижал палец к губам и на цыпочках двинулся вместе с ним к двери. Большая часть команды толпилась у выхода. О дисциплине, похоже, и думать забыли.

— Пуля извлечена, — объявил он. — Пуллингс, позаботьтесь, чтобы за грот-мачтой не было никакого шума. Вообще никакого. — И удалился в спальную каюту.

— Вы так бледны, сэр, — встретил его Бонден. — Может глоточек чего-нибудь?

— Вам надо переодеть мундир, ваша честь, — заявил Киллик. — Да и бриджи тоже.

— Бог мой, Бонден! — воскликнул Джек. — Он медленно раскрыл сам себя, собственными руками, прямо до самого сердца. Я видел, как оно бьется.

— А, сэр, вот ваше лекарство, — сказал Бонден, подавая ему стакан. — Разве вы этим удивите кого-нибудь из бывших с «Софи»? Это же ученая голова: помните канонира, сэр? Не стоит пропускать из-за этого обед. С ним все будет в лучшем виде, как пить дать, сэр.

Обед оказался великолепным, ели на золоте. Сам того не подозревая, Джек проглотил фунта два чего-то мясного, плавающего в каком-то огнедышащем соусе. Соседи были любезны, но после того, как общие темы исчерпались, от него отстали, и вперед все двинулись уже каждый своим параллельным курсом и каждый со своим вином. В относительной тишине до Джека доносился разговор сидевших напротив него двоих штатских. Один был пожилой глуховатый судья в зеленых очках и с неприятным голосом, другой — дородный член Совета. К концу обеда оба изрядно набрались. Предметом беседы был Каннинг: его непопулярность, его резкие, независимые действия.