Умирающие и воскресающие боги - Евгений Викторович Старшов

народ – все собрались на это зрелище. За семидесятилетней шаманкой следовали десять молодых учениц. Бао подозвал невесту и нашел, что она некрасива. Он приказал старухе пойти и доложить Хэ-бо, и старуху толкнули в реку. Через некоторое время он сказал: “Почему она так долго не возвращается?” Вслед за этим он приказал кинуть в реку учениц шаманки и старейшин. Затем Бао, наклонившись [над водой], спросил: “Почему же не возвращаются старейшины?” – и решил послать за ними устроителей церемонии. Те начали бить поклоны так, что у них хлынула кровь, и просили не посылать более жены для Хэ-бо. Хотя после этого прекратились ужасные жертвоприношения, но место сохранило название Цзимо – “дорога жертвоприношений”» (Ли Даоюань, «Книга вод» с комментариями, гл. «Чжочжан шуй»).

Есть подобная легенда о боге реки Янцзы, который ежегодно забирал двух девушек; и как-то Ли Бин, правитель области Шу, предложил ему двух своих дочерей, но это оказался только предлог: Ли Бин выманил речного бога и вместе со своими воинами убил его (по другой версии – только сковал, а за свою свободу бог реки подчинился условию: Ли Бин поставил в реке три каменные статуи и велел, чтоб при засухе вода не опускалась ниже уровня их ног, а при половодье не поднималась выше уровня их плеч).

Хэ-бо также потом был убит стрелком И, забравшим Фу-фэй (см. позже; по другой версии, И пожил с Фу-фэй при живом Хэ-бо, а богу реки только выбил стрелой глаз). Цюй Юань посвятил Хэ-бо оду – «Повелителю рек»:

Я гуляю с тобой,

Девять рек я с тобою проезжаю.

Подымается ветер,

Вздымая свирепые волны.

Нам вода колесницею служит

И лотосы – балдахином,

Два дракона – в упряжке

И два – по бокам проплывают.

На Куэньлунь поднимаясь,

Глядим мы в далекие дали,

И витает душа

В необъятно широком просторе.

Скоро солнце зайдет,

А я все забываю вернуться! —

Лишь у дальнего берега

Мысли от сна пробудятся.

Дух! Палаты твои

Чешуей серебристой покрыты,

Твой дворец – из жемчужин,

Ворота – из раковин красных.

О, зачем, Повелитель,

Живешь ты в воде постоянно, —

Оседлав черепаху,

Летающих рыб догоняешь?

Вдоль могучей реки

Я гуляю, Владыка, с тобою,

На кипящие воды

Гляжу я в невольном смятенье.

Но ты, руки сложив,

Далеко на восток уплываешь,

И до южного берега

Следую я за тобою.

Еще один из подобных примеров – бог волн Ян-хоу, вздымавший их при помощи двух драконов; до того он был князем, который, провинившись перед императором, утопился. Некто Фу-ю, потерпев поражение от Чжуан-сюя, также утопился, после чего стал злобным помощником змеевидного красноволосого водного демона Гун-гуна (сына и вместе с тем лютого врага бога огня Чжун-жуна, в чем видна явная диалектика) и имел вид бурого или красного медведя; однажды он забежал в дом цзиньского князя Цин-гуна и обосновался там, напугав хозяина так, что тот заболел. Сын Гун-гуна после смерти обратился в злого беса «ли», которого можно было отпугнуть только красными бобами, в очередной раз убитого в бою своим дедом Чжун-жуном. Другой сын Гун-гуна, Сю, пошел не в родню, был благим созерцателем и любил путешествовать в повозке или на лодке, отчего после смерти стал богом путешествий. Гун-гун после поражения от отца пытался покончить с собой, бился головой о камни, но безуспешно – только небосвод накренил, после чего наслал потоп, остановленный богиней Нюй-ва. Интересна ее посмертная судьба: умерев, она расплодила духов, очевидно, из многих частей своего тела. В частности: «Есть десять духов, именуемых “кишки Нюй-ва”, обитают они на равнине Лигуан» («Книга гор и морей», раздел «Дахуан си цзин»).

История дочери Чжэнь Мэн-ши напоминает смерть и превращение Фу-фэй. У божественного Желтого императора Хуан-ди была ценнейшая черная жемчужина, которую он очень любил и с которой был связан ряд происшествий. Наконец хитрая девица, на свою беду, осуществила давно лелеемый ею замысел: «Как рассказывают историки древности, дочь Чжэнь-мэна украла черную жемчужину Хуан-ди, утопилась в реке и, превратившись в цисян, стала речным духом» (Чжан Таньин, «Шу тао у»); «(Черная жемчужина) вновь была украдена дочерью Мэна по имени Ци-сян. Она утопилась в море и стала божеством» («Жизнеописание Желтого императора»). Итак, видим, что порой Ци-сян рассматривают то как ее новое имя, то как невиданное существо, ибо в переводе это значит «Удивительная внешность». По преданию, она помогала дракону великому Юю усмирить потоп (см. ниже), что описывается следующим образом: «В местности Вэньчуань появился дух с головой лошади, телом дракона; когда Юй прорывал русла рек, дух помогал ему» («Книга гор и морей»).

«Когда (правитель, возможно, даже бог. – Е.С.) Шунь умер, его жены последовали за ним и утонули в реке Сянцзян. Их души ушли в глубины озера Дунтин и [часто] появлялись на берегах рек Сяо и Сян» (Ли Даоюань, «Книга вод» с комментариями, раздел «Сян шуй»). «На горе у озера Дунтин живут две жены правителя. Когда они выходят, то поднимается сильный ветер и льет проливной дождь. Тогда появляется много странных духов, похожих на людей, стоящих на змеях, со змеями в обеих руках, и много необычных птиц» («Книга гор и морей», раздел «Чжун цы шиэр цзин»).

Яо-цзы, одна из дочерей бога солнца Янь-ди, умерла очень молодой, даже не выйдя замуж. Сначала она передала свой нерастраченный любовный пыл волшебной траве, в которую обратилась: «Еще в двухстах ли к востоку стоит гора Гуяо, на которой умерла дочь [Янь]-ди и превратилась в чудесную траву. Листья этой травы густые, цветы желтые, плоды как у повилики, съевший ее будет нравиться людям» («Книга гор и морей», раздел «Чжун цы и цзин»). А потом она стала богиней облаков и дождя; ее новое бытие позволило ей осуществить свою давнюю девичью мечту. В книге «Сянъян цицзю чжуань» читаем: «Дочь Чи-ди звали Яо-цзи. Она скончалась, не успев выйти замуж, была похоронена на южном склоне горы Ушань и стала поэтому прозываться Ушаньской девой. Чуский царь Хуай-ван, гуляя возле Гаотана, заснул днем, и ему приснилось, что он встретился с феей, назвавшей себя Ушаньской девой. Царь осчастливил ее своей любовью, а позднее построил к югу от горы Ушань башню, назвав ее Башней утренних облаков. Потом, когда настало время царя Сян-вана, он опять гулял возле Гаотана» (примечание Сун Юя к поэме «Гаотан»).