Путь инквизитора. Том 1. Том 2 - Борис Вячеславович Конофальский

чинам, те понимали, что все, что строится вокруг города, — то для сохранения их же жизней, и не отлынивали. А пушки били и били по воротам. И этот звук успокаивал всех, кто его слышал, ну, разумеется, за исключением осажденных.

⠀⠀

Волков почти не спал, не мог от себя отогнать мысли. Вернее, вопросы. А вопросы были просты: откуда придут силы, чтобы деблокировать город? Сколько при том будет людей? И когда это случится? Три извечных вопроса войны, над которыми всякий, кто хоть раз брал на себя смелость вести в бой людей, ломал голову. Три главных вопроса: где? сколько? когда?

В общем, спал генерал урывками и встал еще до зари, чтобы поговорить с возвращавшимися из разъездов кавалеристами.

Среди ландскнехтов нашлись охотники, который пошли ночью посмотреть, что там с воротами, хорошо ли побиты. Вернулись и рассказали офицерам:

— Двери разбиты в щепки, держатся на честном слове. И горожане их не ремонтируют, и вообще ничего за дверьми не слышно. Словно спят, сволочи. А еще эти дураки раньше времени опустили решетку. И поэтому ядра, пробивая ворота, еще и всю решетку им переломали.

— И никаких ремонтных работ они не ведут? — удивлялся Эберст.

— Ни единого звука слышно не было, ни огонька не видно, — отвечали лазутчики.

— Хм, — удивлялся полковник Брюнхвальд, — «коридор» нам готовят. Думают, что мы ворота добьем и через них в город пойдем.

«Да, скорее всего, так и есть. „Коридор“, „крысиный тупик“, „каменный мешок“ — названия разные, суть одна: бойня для вошедших, и горожане наверняка уже это приготовили».

Волков бывал в таком «коридоре» однажды. Тогда свою гвардию в пролом стены вел молодой герцог да Приньи. Повел сам, чтобы перед сиятельными своими дружками удалью своей похвастать. Бóльших потерь, чем в тот день, гвардия герцогов де Приньи вряд ли когда несла.

— Да, — согласился генерал, — надобно пушки перетащить на холм и начинать бить стену, делать большой проем. В «коридор» через ворота я людей не поведу. Инженер Шуберт, вы подготовили позиции для артиллерии?

— Почти все готово, — отвечал инженер. — Вырублю ступени, как солнце встанет.

А тут Пруфф и сказал:

— Дозвольте вам возразить, господа офицеры, и вам, господин генерал.

Все молча уставились на артиллериста, ожидая, что он скажет, и тот заговорил:

— А я предлагаю добить ворота до конца и войти в город. Да, я знаю, что такое «каменный мешок», но раз мы о нем знаем, то и неожиданностью он для нас не будет. Возьмем с собой фашины, доски от арбалетных болтов и потихоньку двинемся, посмотрим, что да как, и если они нам подготовили засаду, так просто подожжем фашины, устроим в городе пожар — сушь вон какая стоит, — подожжем, что сможем, да отойдем.

— А бывали ли вы в таких «мешках», дорогой капитан? — с едва заметной издевочкой поинтересовался полковник Эберст.

— Нет, — отвечал артиллерист, — но я такие «мешки» сам устраивал. — И тут же едко добавил, глядя на полковника: — А если среди пехотных офицеров храбрецов не найдется, так я сам готов в ворота штурмовую колонну повести.

Чтобы прервать дискуссию в подобном тоне, Волков сказал:

— Инженер Шуберт, пока ступени не рубите, подготовьте штук сто фашин и щиты из досок, полсотни будет довольно. Может статься, что все это к полудню и понадобится.

Уж никто бы не сказал, что капитан Пруфф душка или, к примеру, приятный человек, но то, что он тверд, как и положено офицеру, и что опытен — тут ни у кого сомнений не возникало. Волков и на секунду не усомнился в том, что если надобность возникнет, то артиллерист станет во главе штурмовой колонны. Другое дело — сможет ли он равноценно заменить офицера-пехотинца? Но встать впереди, под знамя, он точно не испугается.

— Хорошо, капитан, будь по-вашему, — сказал генерал, — если до полудня доломаете ворота, решим, кому пойти в город.

Пруфф, как и всякий самолюбивый человек, всегда радовался, когда выходило по его. И сейчас, кланяясь генералу, он улыбался.

А Волков с едва сдерживаемым волнением думал о том, что колонну поведет сам. Да, сам. Ведь ничто его сейчас так не истязало, как вынужденное генеральское безделье. А еще он находил оправдание себе в том, что у него лучший в армии доспех. Как в таком доспехе отсиживаться в шатрах? Генерал был уже готов идти. «Быстрее бы Пруфф управился с воротами». Единственное, о чем он теперь думал, так это о том, что сказать офицерам, когда они примутся его отговаривать.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 11

⠀⠀

Не зря Волков выматывал кавалеристов разъездами, ни коням, ни людям покоя не давал. Знал, что люди устают, что коней мордуют, что злятся на него, что в какой час ни возьми, а половина его кавалерии в седле — объезжает округу. И в этом он никакого снисхождения не ведал, требовал, чтобы все вокруг было изучено. Хватило ему мужицкой засады у реки.

Только-только чуть посветлело после ночи, еще туман не развеялся, еще роса не сошла, как бахнула первая пушка по воротам. Генерал едва завтракать сел, а к нему пришел Румениге и сказал:

— Кавалерист привел молодца какого-то. Говорит, поймали его, когда он в город пробирался.

Гюнтер принес от повара суповую чашку из толстой глины, полную горячего кофе, сливки и масло на стол поставил, сахар, хлеб нарезал. А Волков про свой кофе тут же забыл.

— А ну, давай его сюда.

Уставший кавалерийский ротмистр привел парня лет семнадцати с разбитой мордой, в одежде невоенной, хорошей, но грязной, и со скрученными за спиной руками.

— В город пробирался, — доложил ротмистр, — к концу ночи пройти хотел. Мы за ним поехали, а он вскачь в лес. У нас кони за ночь устали, а он на свежем был — думали, уйдет, а он на ветку налетел да свалился. Как брали его, так за железо, подлец, схватился.

— Ну, — заговорил Волков, — зачем пробирался в город?

— Никуда я не пробирался, — буркнул молодец, а сам глаза отводит.

Волков ни секунды не сомневался, что это гонец.

— Бумаг при нем не было?

— Нет, господин генерал, — ответил ротмистр.

— Калите железо, жгите этого молодца до тех пор, пока все не скажет или не помрет, — распорядился кавалер, принимаясь за свой кофе, пока не остыл.

Ротмистр кивнул и поволок молодца прочь. Но генерал не успел завершить завтрак, уже пришли к нему Брюнхвальд, Эберст, Дорфус. Они тоже прознали, что поймали человека, который в город пробирался, и говорили с ним о делах, а офицер вернулся и