Баллада о солдате. Поэма - Алексей Львович Шерстобитов

class="p1">Дом изменился, пастырь тоже,

Он начал здесь «пасти овец», —

Пусть небольшой, но сруб прилежный

С крестом здесь вырос, наконец.

Служил он в храме Литургию,

А дети спали в Алтаре,

И эту милую картину

Андрей увидел на заре.

А после пили чай в веранде

С вареньем, мёдом и нугой,

И две бабульки – прихожане

Всё суетились под рукой.

– Народ здесь добрый и радушный,

С двумя детьми мне тяжело,

Если один, но вот старушки,

А с ними полсела пришло.

Храм возвели уютный, малый,

Дай Бог появится большой…

Я, может быть, и очень старый,

Но не такой уж и худой!

Тебе б, конечно, возвернуться

И стать им истинным отцом,

Но ты солдат и обмануться

Нельзя нам пред Святым Крестом…

– Я, отче, чувствую к ним нежность,

И долг отцовский не забыт,

Но долг Отчизне нужно прежде

Отдать и грех пред Богом смыть!

– Да… Бог нам попускает войны,

И глады…, даже вот «чуму»,

Любви Его мы не достойны,

Погрязшие в своём греху!

Нам каяться, смиряться надо,

Мы потеряли всё и вся!

А мы смеёмся – все забавы,

Виним кого-то, живем зря!

А ведь цена из нас любого —

– Смерть Бога!.. – Вечная душа,

Спасенная чрез кровь Голгофой

И в воскресении нам дана!…

– Всё так, наверно, святый отче,

Всё так.., немного потерпи,

Ещё полгода дай отсрочки,

И я соединюсь с детьми…

С детьми побыл он всю неделю,

Сначала сердце рвалось ввысь,

Глаза искали Раю… где-то,

Как будто в ней была вся жизнь!

Но дети – это чудо Божие,

Он в них отдушину нашёл,

И стал молиться осторожно,

Над колыбелью – Бог пришёл!..

Собрал теплицу и заборы,

Соседке крышу поменял,

Заметил – бабы исподлобья

С надеждой на него глядят.

Один, вдовец, мужчина видный,

Пусть дети есть, но работящ,

«Герой России» – муж завидный,

Но ведь в душе такой багаж!

Он не смотрел, а рана ныла —

Не думал о семье с женой,

Воображение застыло

В дубравной роще под крестом!..

Вот день настал и он уехал,

Благословившись у отца,

И дети проводили смехом

Того, кто верен до конца.

Верным до смерти Бог блаженный

Дарует в Вечности венец..,

Святой Венец, а не презренный,

Жизни бессмертной – в ней Отец!..

– Инструктором мне предложили,

Но я солдат – дышу войной!

Солдаты никогда не жили

Спокойной жизнью тыловой!..

– Ты совершил, что мог и сделал

Гораздо больше, чем другой,

У нас достаточно и смелых,

Но опыт нам бесценен твой!..

– Недавно видел передачу

О храмах, вере и войне —

На Украине…, не иначе

Как сатана уже везде!

Там убивают прямо в церквах,

На образ Господа плюют,

Шабаш творят, приносят в жертву

Людей… и храмы в плен берут!

То сатана на мир влияет,

Кто равнодушен, кто-то с ним,

Но всеми зло повелевает,

КРЕСТОМ их только победим!

Что я скажу Христу по смерти?!

Что в тыл ушёл… в разгар войны?!

А Бог ведь требует не мести,

Но, чтоб с Ним вместе были мы!

А Он сейчас, где море крови,

Своих ведёт на святый бой

Со злом и нечистью лукавой,

И нам там место, брат, с тобой!..

И вот он снова при оружии

Любимый ствол опять при нём,

России снова очень нужен

Без промаха его надёжный бой…

Штурм начинался рано утром —

Четыре было на часах,

При ветре сильном и попутном

Шквал ДШБ навеял страх!

Он шёл не первым эшелоном,

А прикрывал штурмовиков,

С дали круша гнезда заслонов,

Расчистив место для штыков.

О, этот штурм страшнее смерти,

Бесчестный, жёсткий и крутой,

Кровавый… в жаркой круговерти,

Всепожирающий, слепой!

Откуда, кто, куда стреляет,

Откуда, что, куда летит,

Лишь Бог о чём-то, что-то знает,

Но никому не говорит.

Летят гранаты, пули, мины,

И ствол перекалён в ответ,

И всё, что вы уже прожили,

Как будто лёгкий, слабый бред.

Земля – плавильня под ногами,

Упало небо…, воздух – дым,

А ты огромными шагами

Бежишь, но словно недвижим!

Упали первые, вторые,

Поднялись снова, в бой идут,

Кто знает, мертвые, живые,

Свои плоды у жизни жнут!

Бежишь вперёд, а сердца нету —

Набатом бьет над головой

И чьи-то руки, ноги сверху

Смешались с кровью и землей!

Адреналин ударил в жилу,

И мир замедлил свою жизнь,

Ты видишь и летящей мину,

От пули брызги, слышишь визг.

Окоп очищен, враг повержен,

Ты обращаешь взгляд назад

И видишь Ангелов безгрешных,

Что к душам медленно парят.

Твоих товарищей и братьев,

Твоих друзей, к тем, без кого

И не было бы этой рати,

И без кого ты здесь никто!…

А нынче враг лютее прежних:

Коварен, лицемерен, лжив,

Как изнутри, так и снаружи

Он убивает, а не льстит.

Полмира от него зависит,

Полмира в рабстве у него,

Полмира для него погибнет —

Он больше превратил в ничто!

Оплот последний по границе

России – Матушки стоит

К ней сатана мильонолицый

Тянет лапы, но дрожит.

От нас сегодня все зависит —

Восстанем против или нет:

Святыню продадим, как крысы

Или исполним свой обет!..

Их обработали из «Града»

Их обработали из «Града»,

Добили минами к утру,

И после этого-то ада

Отбили эту «высоту».

Иваныч был живой, но ранен,

Без памяти лежал в крови,

Очнулся в земляном зиндане

Вдали от собственной земли.

Держали сутки…, не поили,

А раны ныли просто жуть,

Но мысли на одной застыли:

Как бы оружие вернуть?!

Замолк один, в углу кричащий —

Отмучился, видать, герой!

Второй и третий, и незрячий

С пробитой пулей головой.

Потом достали, допросили,

Узнали в нем военспеца

Того, что громко наградили

В Кремле…, не били молодца…

Потом допросы, предложения,

Шантаж, но он «держал лицо»,

Все относились с уважением,

Хоть пленный здесь и был никто!…

Гноились раны, боль нещадно

Пытала, медленно грызя,

Но он терпел… и беспощадно

Ругал неистово себя:

За плен, за раны, бессознание,

За то, что жив, а не погиб,

За то, что в нём его признали —

Не заглушить в душе тот крик!

Он пробовал сбежать, но тщетно,

Его хотели расстрелять,

Но появился тут же некто

И приказал вести в санчасть.

Зашили раны и лечили,

Но он не знал зачем живет,

И вот однажды пригласили:

– Вы здесь уж скоро полный год…

– Я Вашим никогда не стану!

Я русским жил и им умру…

– Я тоже русский, кстати, раны —

Спасибо русскому врачу…

Он промолчал и молча слушал,

Не