Иван Цуприков - Югорские мотивы: Сборник рассказов, стихов, публицистических статей

Ознакомительный фрагмент

Работы нам невпроворот;

Но знает Север дорогой,

Что ЭВС не подведет!

К юбилею Сосновки

Я шел по Ростову. Весна на заказ!

Споткнулся мой взгляд на знакомом лице.

– Привет, Николаич!

– Сергей? Вот те раз!

Приятно здесь встретить сосновца!

Каштаны цвели! В старом сквере под вечер

Сидели с товарищем, шел разговор

О жизни, о детях… Воистину встреча

Сердца волновала, тревожила вновь!

«А помнишь?.. А слышал?.. Он был ветераном…

Суровый романтик… Какой газовик!..

Характером крут! Ну а кто без изъяна?

А в целом – серьезный, надежный мужик!»

Поведал он мне, как в тайге, средь болот,

Титаны в простом человечьем обличье

КС возводили, и труд их и пот

Москва увенчала оценкой: отлично!

Рассказывал он – предо мною вставали

Тяжелые будни далеких тех лет.

Морозы, метели и топь не пугали

Отважных ребят, их нам памятен след!

Сегодня я вспомнил приятную встречу,

Родному поселку сейчас – 25!

Гуляют ребята! Наш праздничный вечер

Салютом торжественным будет сиять!

Ода службе ЭВС

«Мороз и солнце, день чудесный!» —

Писал великий наш пиит.

Приметил верно. Интересно,

Куда в лихой мороз бежит

Почтенный слесарь Коновалов?

Откроем сразу сей секрет:

Трубу морозом разорвало,

И в доме девять счастья нет!

«Мороз и солнце, день чудесный»,

К тому ж законный выходной.

Собрались слесари – и вместе

Колдуют дружно над трубой!

Ребята эти – где беда:

Такая служба, господа!

Бывает хуже: каналюга

Забьется вдруг. И смрад, и вонь…

И нет страдальцам лучше друга.

Чем слесарь наш! Такой простой,

Надежный парень с ЭВС.

К примеру: свет у вас погас

Иль, скажем, газ пропал у вас;

Не ждем от жизни мы чудес,

Сигналим службе ЭВС!

В ней много классных работяг,

Профессий разных здесь соцветье!

Они живут! И гордый флаг

«Газпрома» виден всей планете.

Чтоб дело шло и лад в нем был,

Толковый нужен командир.

Мы помним Никонова, он

Душой был светел и умен.

Ушел орел на повышенье!

Всех благ ему и достижений!

А нам досадовать негоже:

Павленко молод, но хороший,

Достойный службы командир.

Сегодня праздник наш! На пир

Сошлись друзья. В сиянье глаз

Скажу я коротко: за нас

Поднимем звонкие бокалы!

Здоровья всем! Пусть будет мало

Авралов разных и тревог

По будням трудовых дорог!

«Здравствуй, сорок восьмое лето…»

Труженикам службы ЭВС посвящаю.

Здравствуй, сорок восьмое лето!

Я представить себе не мог,

Что в таежном поселке где-то,

Поднимать стану пыль тех дорог.

Что на тракторе ярко-красном,

Поседевший, но бодрый Поэт,

Буду мчаться и петь о прекрасном,

Невзирая на шелест лет!

Разве думал вчерашний южанин

Обрести здесь надежных друзей

И под северным чудным сияньем

Прогуляться с любимой своей!

Иван-чай и простые ромашки

Мне июль щедро дарит в пути.

Я спешу, ведь Прожерин наш Сашка

Ожидает запчасть к девяти…

Коновалов, Куранов, Криничный,

Коля Коршунов, Сусликов Игорь,

На поселок! Трудягам отличным

Я доставлю что надо, и вскоре

Увлечет их работа. Теперь:

Здравствуй, Сидоров и Рафаэль!

По регламенту в десять утра

Начинается служба с чайка.

Пообщались, за руль мне пора.

Жму на дроссель, лечу с ветерком

Дню навстречу! Средь массы забот

Есть одна, вот она и зовет.

Я знаю точно: память навсегда

Запечатлит здесь проведенные года,

Сосновку нашу и всю службу ЭВС,

Людей прекрасных и свод северных небес,

Тайгу и топь, мороз, метель, жару,

Грибы, рыбалку, клюкву, мошкару…

На этом, други, свой вершу рассказ:

Удачи вам сто тысяч раз!

Качаем газ

Писать стихи – не просто рифмы сеять,

Проникнуть сердцем надо в каждый слог

И часть себя читателю доверить,

Чтоб он прочувствовать поэта смог.

Замечу здесь – сугубо для меня

Стиха лиричного присущи звуки,

Но быт, работу и реальность дня

На лист вместить, чтоб знали дети, внуки,

Чем жил, дышал и верил я во что…

Мне снова солнце шлет приветный луч,

С утра прохладцей веет северное лето,

В глуши таежной гул турбин могуч,

В душе стиха рождаются сюжеты.

День добрый вам, друзья мои, трудяги!

Всеобщий кризис ныне, но живой «Трансгаз»!

Знавали мы похлеще передряги,

Осилим беды и на этот раз!

Богаты недра матери землицы;

Помощник нам – технический прогресс!

Качаем газ себе и за границу;

Оплот труда – народный интерес!

Сосновка, Сорум, Правая Хетта…

Поют турбины русского «Газпрома»,

Державной мощью песня та

Колышет дали небосклона!

Анна КУЗНЕЦОВА

Под счастливой звездой

– Привет, малыш. Не бойся, все хорошо. Тебе повезло, ты родился под счастливой звездой. Я буду оберегать тебя всегда, всю твою жизнь. Но и после ты можешь не бояться, я присмотрю за тобой. Не беспокойся. Засыпай. Расти, – ласково проговорил ангел-хранитель, глядя на маленький розовенький комочек, только что появившийся на свет. Он нежно провел рукой по лбу малыша, и тот закрыл глаза, погружаясь в мир красочных снов…

– Куда ж ты лезешь?! Туда нельзя! Ты свалишься, неугомонный! А ну стоять! Слава богу… – выдохнул ангел. – Юный парашютист… Сомневаюсь, что твои памперсы обеспечили бы тебе мягкую посадку. Вот так, играй малыш, играй…

– Не плачь, маленький, все пройдет. Все будет хорошо, ты только не плачь, не надо… – ангел смотрел на бледного мальчика, лежащего на больничной койке в свой восьмой день рождения. Он перенесся в кабинет врача, где снежнобледная мать малыша разговаривала с доктором. «…Состояние очень тяжелое… Что же делать?.. Мальчик сильный… Он справится… Будем надеяться…»

– Ты сильный, я знаю. Ты справишься, – ангел стоял у изголовья кровати. – Не бойся, я рядом… – он положил ладонь на лоб мальчика…

– Не расстраивайся, малыш. У тебя будут друзья, просто среди твоих одноклассников нет достойных. Не переживай, тебя не должны все любить. Будь собой, оставайся верным себе. Вот увидишь: найдутся люди, которые будут дорожить твоей дружбой. Не беспокойся, у тебя все будет…

– Что ты делаешь, малыш? Зачем? Зачем тебе это?! Чтобы быть, как все? Чтобы быть веселее? Нравиться другим, быть шутом?! Малыш… – ангел стоял возле деревянной беседки, где сидела компания молодых людей. – Не надо, не уродуй себя. Ты смешон. Те, вокруг тебя, не твои друзья, они смеются над тобой, потешаются. Как же ты этого не видишь?!.

– Что ты наделал? Ты пьян?! – ангел смотрел на шатающегося подростка, весело орущего вместе со своими приятелями. – Нет! Тебе нельзя! – хранитель провел рукой по рулю мотоцикла, и тот заглох, дыхнув на прощание облаком выхлопов. Он смотрел в глаза парню и не узнавал того милого мальчика, которым он был еще год назад. – Зачем же ты ТАК изменился, малыш?..

– Что ты с собой сделал?! Но… зачем? Я… я не понимаю… – ангел присел возле парня. – Твоя жизнь только началась… Что же ты делаешь…

– Стой! Нет! – ангел проследил взглядом за падающим юношей. Хранитель появился возле кустов, куда так удачно упал парень. – Ты снова пьян… – проговорил ангел, но ни презрения, ни ненависти не было в его голосе и взгляде. Он провел рукой по молодому лицу: – Зачем же ты это сделал? Ты даже не понимаешь, что ждало бы тебя там… Ты меня пугаешь, малыш…

– Не делай этого! Хватит! Ты убиваешь себя! – ангел стоял возле парня, не зная, что делать. Он резко обернулся, увидев идущего в этот поздний час человека. – Помоги, – шепнул ангел человеку, который поднимался по лестнице, и тот, услышав какие-то звуки, поднялся на последний этаж, где, привалившись спиной к стене и закрыв глаза, сидел бледный парень.

…Вой сирен… Запах больницы… Белый свет… Холод… Темнота…

– Мы его откачали… Состояние нестабильное… – сквозь тьму раздавались голоса.

…Когда он открыл глаза, то долго не мог понять, где находится. Потом до него дошло, что он в больнице. Возле него стоял юноша, одетый во все белое, и не отрываясь смотрел на него. Приглядевшись, он, к своему ужасу, заметил, что от юноши исходит свет, а потом увидел и белоснежные крылья за его спиной. Он мотнул головой, считая это галлюцинацией, но ангел и не думал пропадать.

– Ты жить-то хочешь? – неожиданно спросил ангел.

Этот вопрос испугал юношу. Страх холодными иглами впился в сердце и сжал его в ледяной комок.

– Хочу… – проговорил он, резко охрипнув.

– Зачем же ты себя убиваешь? – спросил ангел, смотря ему прямо в глаза.

– Я… – в горле пересохло, он облизнул потрескавшиеся губы. – Я больше не буду… – как в детстве прося прощения у мамы, проговорил он.

Ангел долго смотрел ему в глаза. И парень не знал, куда деваться от этого взгляда: отвернулся, глядя на серое тяжелое небо в окне, а когда повернулся – ангела уже не было…