Александр Блок - Полное собрание стихотворений

Январь 1905

Твари весенние

(Из альбома «Kindisch…»[11] Т. Н. Гиппиус)

Золотисты лица купальниц.Их стебель влажен.Это вышли молчальницыПоступью важнойВ лесные душистые скважины.

Там, где проталины,Молчать повелено,И весной непомерной взлелеяныПоседелых туманов развалины.

Окрестности мхами завалены.Волосы ночи натянуты туго на срубыИ пни.Мы в листве и в тениИздали начинаем вникать в отдаленные грубыПриближаются новые дни.Но пока мы одни,И молчаливо открыты бескровные губы

Чуда! о, чуда!Тихонько дымПоднимается с пруда...Мы еще помолчим.

Утро сонной тропою пустило стрелу,Но одна – на руке, опрокинутой в высь,

Ладонью в стволистую мглу —Светляка подняла... Оглянись:Где ты скроешь зеленого света ночную иглу?

Нет, светись,Светлячок, молчаливой понятный!Кусочек света,Клочочек рассвета...

Будет вам день беззакатный!С ночкой вы не радели —Вот и всё ушло...Ночку вы не жалели —И становится слишком светло.Будете маяться, каяться,И кусаться, и лаяться,Вы, зеленые, крепкие, малые,Твари милые, небывалые.

Туман клубится, проноситсяПо седым прудам.Скоро каждый чертик запроситсяКо Святым Местам.

19 февраля 1905

«Иду – и всё мимолетно…»

Иду – и всё мимолетно.Вечереет – и газ зажгли.Музыка ведет бесповоротно,Куда глядят глаза мои.

Они глядят в подворотни,Где шарманщик вздыхал над тенью своей.Не встречу ли оборотня?Не увижу ли красной подруги моей?

Смотрю и смотрю внимательно,Может быть, слишком упорно еще...И – внезапно – тенью гадательной —Вольная дева в огненном плаще!..

В огненном! Выйди за поворот:На глазах твоих повязка лежит еще...И она тебя кольцом неразлучным сожметВ змеином логовище.

9 марта 1905

Песенка

Она поет в печной трубе.Ее веселый голос тонок.Мгла опочила на тебе.За дверью плачет твой ребенок.

Весна, весна! Как воздух пуст!Как вечер непомерно скуден!Вон – тощей вербы голый куст —Унылый призрак долгих буден.

Вот вечер кутает окноСплошными белыми тенями.Мое лицо освещеноТвоими страшными глазами.

Но не боюсь смотреть в упор,В душе – бездумность и беспечность!Там – вихрем разметен костер,Но искры улетели в вечность...

Глаза горят, как две свечи.О чем она тоскует звонко?Поймем. Не то пронзят ребенкаБезумных глаз твоих мечи.

9 апреля 1905

Легенда

Господь, ты слышишь? Господь, простишь ли? —Весна плыла высоко в синеве.На глухую улицу в полночь вышлиВеселые девушки. Было – две.

Но Третий за ними – за ними следомМелькал, неслышный, в луче фонаря.Он был неведом... одной неведом:Ей казалось... казалось, близка заря.

Но синей и синее полночь мерцала,Тая, млея, сгорая полношумной весной.И одна сказала... «Ты слышишь? – сказала. —О, как страшно, подруга... быть с тобой»

И была эта девушка в белом... в белом,А другая – в черном... Твоя ли дочь?И одна – дрожала слабеньким телом,А другая – смеялась, бежала в ночь...

Ты слышишь, господи? Сжалься! О, сжалься!Другая, смеясь, убежала прочь...И на улице мертвой, пустынной остались.Остались... Третий, она и ночь.

Но, казалось, близко... Казалось, близкоТрепетно бродит, чуть белеет заря...Но синий полог упал так низкоИ задернул последний свет фонаря.

Был синий полог. Был сумрак долог.И ночь прошла мимо них, пьяна.И когда в траве заблестел осколок,Она осталась совсем одна.

И первых лучей протянулись нити,И слабые руки схватили нить...Но уж город, гудя чредою событий,Где-то там, далеко, начал жить...

Был любовный напиток – в красной пачкекредитокИ заря испугалась. Но рукою СудьбыКто-то городу дал непомерный избыток,И отравленной пыли полетели столбы.

Подходили соседи и шептались докучно.Дымно-сизый старик оперся на костыль —И кругом стало душно... А в полях однозвучноХохотал Невидимка – и разбрасывал пыль

В этом огненном смерче обняла она крепчеПыльно-грязной земли раскаленную печь...Боже правый! Соделай, чтобы твердь стала легче!Отврати твой разящий и карающий меч!

И откликнулось небо: среди пыли и давкиПоявился архангел с убеленной рукой:Всем казалось – он вышел из маленькой лавки,И казалось, что был он – перепачкан мукой...

Но уж твердь разрывало. И земля отдыхала.под дождем умолкала песня дальних колес...И толпа грохотала. И гроза хохотала.Ангел белую девушку в дом свой унес.

5 апреля 1905

«Ты в поля отошла без возврата…»

Ты в поля отошла без возврата.Да святится Имя Твое!Снова красные копья закатаПротянули ко мне острие.

Лишь к Твоей золотой свирелиВ черный день устами прильну.Если все мольбы отзвенели,Угнетенный, в поле усну.

Ты пройдешь в золотой порфире —Уж не мне глаза разомкнуть.Дай вздохнуть в этом сонном мире,Целовать излучённый путь...

О, исторгни ржавую душу!Со святыми меня упокой,Ты, Держащая море и сушуНеподвижно тонкой Рукой!

16 апреля 1905

«Я вам поведал неземное…»

Я вам поведал неземное.Я всё сковал в воздушной мгле.В ладье – топор. В мечте – герои.Так я причаливал к земле.

Скамья ладьи красна от кровиМоей растерзанной мечты,Но в каждом доме, в каждом кровеИщу отважной красоты.

Я вижу: ваши девы слепы,У юношей безогнен взор.Назад! Во мглу! В глухие склепы'Вам нужен бич, а не топор!

И скоро я расстанусь с вами,И вы увидите меняВон там, за дымными горами,Летящим в облаке огня!

16 апреля 1905

Невидимка

Веселье в ночном кабаке.Над городом синяя дымка.Под красной зарей вдалекеГуляет в полях Невидимка.

Танцует над топью болот,Кольцом окружающих домы,Протяжно зовет и поетНа голос, на голос знакомый.

Вам сладко вздыхать о любви,Слепые, продажные твари?Кто небо запачкал в крови?Кто вывесил красный фонарик?

И воет, как брошенный пес,Мяучит, как сладкая кошка,Пучки вечереющих розШвыряет блудницам в окошко..

И ломится в черный притонВатага веселых и пьяных,И каждый во мглу увлеченТолпой проституток румяных...

В тени гробовой фонари,Смолкает над городом грохот...На красной полоске зариБеззвучный качается хохот...

Вечерняя надпись пьянаНад дверью, отворенной в лавку..Вмешалась в безумную давкуС расплеснутой чашей винаНа Звере Багряном – Жена.

16 апреля 1905

Болотный попик

На весенней проталинкеЗа вечерней молитвою – маленькийПопик болотный виднеется.

Ветхая ряска над кочкойЧернеетсяЧуть заметною точкой.

И в безбурности зорь красноватыхНе видать чертенят бесноватых,Но вечерняя прелестьУвила вкруг него свои тонкие руки.Предзакатные звуки,Легкий шелест.

Тихонько он молится,Улыбается, клонится,Приподняв свою шляпу.

И лягушке хромой, ковыляющей,Травой исцеляющейПеревяжет болящую лапу.Перекрестит и пустит гулять:«Вот, ступай в родимую гать.

Душа моя радаВсякому гадуИ всякому зверюИ о всякой вере».

И тихонько молится,Приподняв свою шляпу,За стебель, что клонится,За больную звериную лапу,И за римского папу.

Не бойся пучины тряской —Спасет тебя черная ряска.

17 апреля 1905

«На весеннем пути в теремок…»

На весеннем пути в теремокПерелетный вспорхнул ветерок,Прозвенел золотой голосок.

Постояла она у крыльца,Поискала дверного кольца,И поднять на посмела лица.

И ушла в синеватую даль,Где дымилась весенняя таль,Где кружилась над лесом печаль

Там – в березовом дальнем кругу —Старикашка сгибал из березы дугуИ приметил ее на лугу.

Закричал и запрыгал на пне:«Ты, красавица, верно, ко мне'Стосковалась в своей тишине!»

За корявые пальцы взялась,С бородою зеленой сплеласьИ с туманом лесным поднялась

Так тоскуют они об одном,Так летают они вечерком,Так венчалась весна с колдуном.

24 апреля 1905