Макс Армай - 33 Буквы

02.03.97.

Я спросил. — Как туда пройти…

Ольге Ивановне.

Я спросил. — Как туда пройти?Мне сказали. — Всё время прямо!А потом, под конец пути,Сам увидишь, куда тебе надо.

И оставили. И ушли.Всюду ныне странные люди!Я ведь знаю, что там, впереди,Ничего уже больше не будет!

Там болото, да косогор,Ну а сразу за ними — край света.Я там был, но, увы, с тех пор,Столько лет уже кануло в Лету!

Не пойду я туда! Вот и всё!Я уж столько болтал там ногами!Да и Вечности всё равно,Что в неё я роняю сандали.

Но какой бестолковый народ!Ведь спросил их такую малость. —— Где, скажите, лежит горизонт?И как долго идти осталось?

05.03.97.

Я сомневался до последнего…

Кате.

Я сомневался до последнего,Что этот мир чего-то стоит.Я с ним сражался с исступлением,Хоть говорят — один не воин.

Из точки своего присутствияЯ сделал центр мироздания,И мерил вечность безрассудно яМерилом своего незнания.

Бессмысленность всего извечногоКазалось бредом сумасшедшего,Пока, в конкретности мгновенного,Не вскрикнул радостью нашедшего.

Пока не встретил в бесконечностиТу, что искал тысячелетия,И солнце, что у края млечности,Мне не дало успокоения.

08.09.97.

Трава в вулкане пахла степью…

Кате.

Трава в вулкане пахла степью.Цикады пели о любви.А я, забыв о всём на свете,Прильнул щекой к твоей груди.

И слушал, затаив дыханье,Как сердце сердцу бьётся в такт.И где-то в глубине сознаньяРождался безотчётный страх.

И с замиранием сердечным,Едва касаясь губ твоих,Я думал — жизнь столь быстротечна,А мир — враждебен для двоих!

Что, вдруг, поддавшися обмануНагроможденья древних скал,Сорвёшься с каменным обваломТы к морю самому, в провал.

И мои руки холодели.Я обнимал тебя сильней.А ты, прижав меня к коленям,Шептала, — Счас будет теплей!

08.09.97.

А вдруг всё было только сон…

Кате.

А вдруг всё было только сон,Мои виденья.И не было ни гор, ни волн,Ни вдохновенья.

И я тебя не целовал,Не пил губами.Не обнимал и не ласкалВ древнем вулкане.

И ты не гладила меня,Не жалась нежно.И не снимала, трепеща,Свои одежды.

И вот, неужто, это — сон,Лишь блики солнца?И я напрасно верю в то,Что всё вернётся?

И ты была — моей тоской,Моей надеждой.И так — несбывшейся мечтой —Уйдёшь, конечно.

Ах, если так, и прав моё рок —— Жить мне без счастья! -— То дам я сам себе зарок,В цвет чёрной масти.

И свысока, с сиянья крышВ восходе солнца,Я, словно птица, ринусь вниз,На дно колодца.

10.09.97.

Автобус, заднее сиденье…

Кате.

Автобус, заднее сиденье,И бред несёт экскурсоводПро гоминид и поселенья,Что скифский основал народ.

Татары, тавры, караимы —— Слова назойливее мух.А я ласкал твои изгибыИ поцелуем тешил слух.

И так, внимая жизни древних,Ушедших в прошлое веков,Я постигал в объятьях нежныхВсю бесполезность чьих-то слов.

10.09.97.

Я сам себе взглянул в глаза…

Кате.

Я сам себе взглянул в глаза —— Твоя улыбка!Я пятый день схожу с умаОт этой пытки!

Всегда и всюду — только ты,Или твой голос.А у меня от всей любви —— Один твой волос!

Да на бумаге — в синий цветЧетыре строчки:Печатных букв неровный бегИ лишь две точки.

И не осталось ничего —— Лишь только память.Ах, как же, всё-таки, легкоСердце поранить.

Но я благославлю навекСвятую рану:Причислен к лику я калекЛюбовной драмы.

Приди ж и излечи меняОт этой муки.Иль наложу я на себяОт горя руки.

11.09.97.

Вместе быть — и сладко, и страшно…

Кате.

Вместе быть — и сладко, и страшно.Ах, какой я буду, когда устану?И не взгрустнёшь ли, что не менее важно,Если я на работе буду постоянно?

Но не бойся и не терзайся любимая:Что бы ни было — всё ж не в разлуке.И дома я буду лишь целовать тебя неутолимо,Да ласкать тебя так, что ты забудешь о скуке.

И ты почти не будешь грустить о доме,И о своей прежней девичьей жизни.А если мы, вдруг, о чём-нибудь с тобой заспорим,Ты улыбнись мне и скажи. — Милый!

И обняв, поцелуй меня нежно в губы,И смахни слезу, украдкой.И я, тот же час, уступлю и смирю в душе бурю.И мы будем жить дружно и сладко!

А если это будет не так — то вот тебе сковородка!И бей меня ею, со всего размаху!Но только помни, что это очень больно.Да и кто тогда будет носить тебе зарплату?

12.09.97.

Мне не дано предугадать, что будет завтра…

Кате.

Мне не дано предугадать, что будет завтра.И как, средь черноты небес, мне ляжет карта.Не знаю я какой длины мне выдан жребий.И сколько встречу на пути я роз и терний.

Но чтобы не дала судьба в слепом азарте,Я всё сложу к твоим ногам, поверив карте.Всю жизнь — что многие года, иль лишь мгновенье:Тебе — и радость бытия и вздох последний.

И не рискуя толковать, что значит счастье,Я, всё ж, надеюсь его дать, пусть хоть отчасти.Бери меня и мни рукой, как будто глину —— Я буду счастлив стать любым в руках любимых.

13.09.97.

Я проснулся с собою в разладе…

Кате.

Я проснулся с собою в разладе:Не открылись мои глаза.Лишь шепнули. — Мы ждать усталиТу, что дарит сиянием дня.

И задумчивы были руки:Нежно гладили простыни лёнИ вздыхали. — Избавь нас от муки!Дай нам то, что уж было твоё.

Я ж молчал. Что я мог ответить?Ты, увы, пока так далеко!Да и ноги, как малые дети!От обиды лежат, как бревно.

И лишь сердце, одно лишь сердце,Продолжало упрямо стучать.И бурлила кровь. — Верьте! Верьте!К нам вернётся она опять!

Но лежу я теперь на постелиИ в гирлянды сплетаю слова.И всё жду, что на новой неделе,Может, всё же, увижу тебя!

14.09.97.

А где-то там, на самом дне сознанья…

Кате.

А где-то там, на самом дне сознанья,Как тени бродят тысячи зверей.Одни из них — любовь, другие — лишь страданье,Но все ужасны, в алчности своей.

Они терзают мои плоть и душу.Они везде, и нету им числа.Они друг друга часто рвут и душат,Чтоб захватить, испить меня до дна.

Но я не жду кровавого исхода,Не прячусь в крепости безвольного ума:Я сам в себе всегда живу в походах,И мне, с рожденья, это — не игра.

И дни и ночи я хожу дозоромВнутри туманного, таинственного Я:Я всё надеюсь, средь своих просторов,Найти источник самого себя.

15.09.97.