Дилан Томас - Собрание стихотворений 1934-1953

Кто сны над койками катает,

Тень и зародыш окормляет,

Так люди рыбок кормят, чтоб

Через цветы и зелень тени,

Презрев толпу пустых видений,

Смотрели словно в перископ.

Повешенный встает из ямы

С известкой. И жужжит упрямо

Пропеллеров прозрачный рой,

И кипарисовые люди

От пенья петуха иссохнут,

А сны глядящий под луной

Глупцам  не зря стреляет в спину,

Тем, кто просторы сна покинул, 

И лунных сосунков творит,

Когда засовы повернутся,

И сумерки в клубки свернутся!

И с материнским молоком,

Что гуще, чем песка сгущенье,

Отправил к свету я творенье,

Но был он кем-то усыплен,

Имел, как видно, кто-то виды

Украсть души моей флюиды,

Но остов формы сотворен!  

Не спи, не спи, мой спящий кто-то,

В рассветном городе работай

Пусть свет зашторенный темней,

Но самый быстрый всадник все же

Сквозь сумрак штор прорваться сможет, 

Миры развесив меж ветвей. 

4. ПРОЦЕСС РАСКРУЧИВАНЬЯ НЕПОГОДЫ

Процесс раскручиванья непогоды

В глубинах сердца так суров:

Раскручиванье непогоды в венах

Всю влажность иссушает разом.

Ночь превратится в день, а червяков 

Сожгут бесчисленные солнца крови. 

Процесс, в глазу начавшийся, пророчит

Окостененье, слепоту. Из лона

Исходит смерть, по мере выхожденья

Оттуда жизни…

Тьма в непогоду глаз – неотделима

От света их. Так монотонно море

С упорством бьется о сухие скалы,

А семя, из которого растет

Лес лона, по вине безветрий сонных

Иссохло и пропало…

А непогода в мышцах и костях

То вдруг дождливая, то вновь сухая,

Невольно будит мысль о мертвецах,

О призраках, что мечутся, мелькая

Перед глазами… 

Непогода в мире

Столкнет к лицу лицом

Фантомы. И малыш, которого любили,

В их тень двойную погружен. Луну

Вдувает в солнце непогодой черной,

Задергивающей наши  шторы – поры,

И сердце возвращает наших мертвых…

5. ПОКА НЕ ПОСТУЧАЛСЯ В ПЛОТЬ Я

Пока не постучался в плоть я,

Был я аморфен, как вода,

Та, что у моего порога

Сформировала Иордан.

Руками жидкости в утробу

Я занесён на тот причал – 

Таинственный  племянник Мнеты

Сестры Отца, конец начал

Всех… –  Был я глух к весне и лету,

Не знал ни солнца, ни луны.

Ни их имен: ведь я был – «это»:  

Как след расплывшейся волны,   

Как молоток дождя, которым

Отец взмахнул, скопленьем звезд

Свинцовых, собственным мотором

Туда заброшенным, пророс.

Я знал, что весть зимы бывает

Весельем, кинутым снежком, 

А ветер, что во мне взвывает,

Он был влюблен в мою сестру,

Росою адской брызнул ветер,

Гоня по венам Рождество:

Еще не зачат я – но понял,

Что день от ночи отличим.

Еще не зачатый, на дыбе

Снов, знал я: лилии моих

Костей раскрылись и могли бы

Овеществить сложнейший шифр

Живого. Смертность платит плоть

За переход черты, где – Крест,

Костер, и печень Прометея,

И, как колючий хаос звезд –

Терновые переплетенья

В монады скрученных мозгов

Познали Вод и Слов смешенье,

И как бежит по венам кровь.

И жажду ощутило горло,

И сердце знало: есть любовь,

И голод брюха есть, и голод  

Еще не высказанных слов,

Пока все не сгниет,

То было

Предмыслью о грядущей тьме:

Ведь смерть так явственно сквозила

В  ошибках, в памяти, в дерьме,

А время подгоняло плетью

Всю сущность смертную, всю дурь:   

Тонуть ли в море, жить ли, плыть ли

С толпой соленых авантюр?

В приливах, берега лишенных,

Я был богат, я богател, 

И днями вин неразведенных

Весь устремлялся за предел!

Я сын людской, сын духа тоже,

Но так не стал аж до конца

Ни тем, ни тем: как плеть по коже

Меня хлестнула смерть отца.

Я смертен как порог молчанья:

Не зря холодные уста

Несли отцу в конце дыханья

Весть смерти от его Христа!

И ты, пред алтарем склоненный,

Ты пожалей в молитве тех,

Кто дух, чудесно воплощенный,

В плоть одевает, как в доспех,

И сколько раз опять – безмерно! –

Ее утробу предал Он

Тем, что от сущности бессмертной

Обычный смертный был рожден…

6. ТА СИЛА, ЧТО ЦВЕТЫ СКОЗЬ ЗЕЛЕНЬ ПОДОЖЖЕТ

Та сила, что цветы сквозь зелень подожжет

Творит и зелень юности моей.

Она и корни всех деревьев оборвет,  

Да и меня разрушить норовит.

Ну, как я розе, согнутой ветрами,

Скажу, что та же лихорадка ветра

И мне сгибает юность? –

Ведь немота моя не разрешит!

Та сила, что сквозь скалы воду гонит,

Она же гонит красный мой поток,

Она ручьи живые иссушает, –

И речки вен как воск застынут, дайте срок!

Но как мой голос венам сообщит,

Что горные ручьи все тот же рот

Сосет?… Ведь немота не разрешит!

Рука, творящая в пруду водоворот, 

Пески размешивающая в пустынях,

Она же крепко держит против ветра

Мой саван, парус мой, – и мачта не дрожит

Но как могу я палачу сказать,

Что и его скелет из моего же праха 

Сформован?… Немота не разрешит!

А губы времени присасываются к фонтану.

И скапливается в лужицах любовь.

Сочится кровь, затягивает раны

Любви... Но как я шторму расскажу,

Что стрелки времени уже промчались

По циферблату звезд?…  Ведь немота…

 И я не в силах рассказать могиле

 Влюбленного,

 Что жадные, кишащие в ней черви,

 Мой саван тоже обгрызают…

7. И ВОТ ОН НЕРВЫ НАПРЯГАЕТ

…И  вот он нервы напрягает дико

Вдоль всей руки,

Чувствительной от кисти до плеча,

Высовывая голову, как призрак, 

Сам опирается на крепкий столб-владыку,

Чей гордый поворот несет презренье...

Но нервы бедные подвластны голове,

И на бумаге, мучимой любовью,

Болят. Целую писаное слово  

За непослушность, за тоску любви:

В нем отразился весь любовный голод,

Передающий боль пустой странице.

Он открывает бок. Он видит сердце

И, как по пляжу голая Венера,

Он движется вдоль плоти, развевая

Волос кроваво-рыжую копну.

Обещанного нет! Зато недаром

Невнятный, тайный жар мне уделен,

Он держит выключатель нервных токов,

Чтоб восхвалять грехи рождений и смертей,

И двух разбойников распятых. И жестоко 

Царь голода меж них поникнет. Вот тогда –

Он спустит воду и погасит свет...

8. И ТАМ, ГДЕ ЛИК ТВОЙ БЫЛ ВОДОЙ

И там, где Лик Твой был водой,

Там веет лишь Твой дух сухой,

И не подымет взгляда

Тот, кто еще и не рожден,

Но житель водяной –тритон –

Сквозь соль земли, икру и корни

Проберется…

Там, где когда-то в зелень ив

Зеленые узлы воды

Волной накатывал прилив –

Зеленый акушер жестоко 

Клал наземь влажные плоды,

Пути отрезав от истока.

В свой час невидимый прибой 

Все водоросли любви волной

Окатывал, но влага исчезала,

Враждебно веял суховей,

Но с берега толпа детей, –

(Не тени ли твоих камней?) –

Всевластным криком призывала

Дельфинов из живых морей. 

Твои ресницы, фараон, – 

И не волшебство, и не сон 

Их не сомкнут,

Пока магическая сила есть – начать с начала!

Прилив опять пригонит змей,

Твоя родильная постель

Создаст коралловую мель,

И снова расцветут кораллы,

Пока еще мы верим ей,

Творящей мощи всех морей!

9. ДА, ЕСЛИ Б ЭТО ТРЕНИЕ ЛЮБВИ

Да, если б это трение любви

Девчонка выкрала со мною вместе

Из клетки тех запретов подростковых,

Порвалась бы резинка связи с детством, 

И если бы та красная струя,

Что льется из телящейся коровы,

Царапала бы бронхи легким смехом,

Тогда я не боялся б ни потопа,