Лолита. Сценарий - Владимир Владимирович Набоков

семьдесят миль в час на пятьдесят, что видно на спидометре.

Гумберт. Почему ты думаешь, что я перестал тобой интересоваться?

Лолита. Ну, во-первых, ты меня еще не поцеловал. Не так ли?

Гумберт, вильнув, съезжает на травянистую обочину. Она прижимается к нему. Автомобиль дорожной полиции останавливается около них.

Патрульщик. Что-то случилось?

Гумберт. Нет, нет. Я только хотел свериться с картой.

Лолита (услужливо-поспешно перегнувшись через Г. Г. и говоря с несвойственной ей учтивостью). Боюсь, мы остановились в неположенном месте. Дело в том, что у нас возник вопрос, как проехать короткой дорогой, и мы подумали —

Патрульщик. Хорошо, если вы хотите сделать остановку, здесь в трехстах ярдах есть стоянка.

Лолита. Ах, спасибо!

Густобровый полицейский награждает юную красотку своей самой широкой улыбкой и плавно отъезжает. Лолита прижимает к груди трепещущую руку.

Лолита. Экий балда! Он должен был тебя сцапать.

Гумберт. Помилуй, почему же – меня?

Лолита. Потому что предельная скорость в этом дурацком штате всего пятьдесят миль в час. Нет, нет, не замедляй. Он теперь далеко.

Гумберт. Нам еще предстоит длинный перегон, так что веди себя как хорошая девочка.

Лолита. А свет был красный. Я никогда не видала такой езды.

Они безмолвно проезжают через безмолвный городишко.

Гумберт. Ты сказала, что вела себя… не знаю… гадко? Не желаешь ли ты рассказать об этом?

Лолита. А тебя легко ошарашить?

Гумберт. Нет. Так чем ты занималась?

Лолита. Ну, я принимала деятельное участие в лагерной жизни.

Гумберт. Ensuite?[12]

Лолита. Ансуит, меня учили жить групповой жизнью, счастливой и полной жизнью, и при этом развивать собственную гармоничную личность. Словом, быть паинькой.

Гумберт. Да, я видел что-то в этом роде в лагерной брошюрке.

Лолита. Мы любили петь хором у костра.

Гумберт. Что-нибудь еще?

Лолита (восторженно). Герл-скаутский девиз – это также и мой девиз. Мой долг быть полезной животным мужского пола. Я исполняю их прихоти. Я всегда в хорошем настроении. И я всегда грешу мыслью, словом и делом.

Гумберт. Это всё, моя остроумная детка?

Лолита. Мы пекли пироги на солнечной плите с рефлектором. Как интересно, правда? Здорово! Мы делали рентгеновские снимки. Мы распознали трех птиц в лесу, больше учитель не знал. Вот весело!

Гумберт. C'est bien tout?[13]

Лолита. С'est. He считая малюсенькой вещи, о которой я, может быть, расскажу попозже, если будем сидеть в темноте.

Дорога.

Придорожный указатель: «ОТЕЛЬ “ЗАЧАРОВАННЫЕ ОХОТНИКИ” – 8 МИЛЬ». Далее другой указатель: «брайсланд, 759 футов над ур. м.». Наконец, щит на перекрестке: «до вашего незабываемого отеля “зачарованные охотники” – 3 мили».

Лолита. Ах, давай остановимся в «незабываемом»!

Гумберт. Я забронировал две комнаты в гостинице для туристов в Лепингвиле, но…

Лолита. Ах, пожалуйста! Остановимся в «Зачарованных». Это известное романтичное место. Люди будут думать, что мы любовники. Пожалуйста!

«…И вот он предстал перед нами, дивно и неотвратимо, в конце плавного поворота, под призрачными деревьями, наверху, где кончался обсыпанный гравием въезд, – белый чертог “Зачарованных Охотников”».

Лолита (выбираясь из машины). Ну и шик!

Старик Том, седой, горбатый негр, уносит чемоданы.

Это большая, старая, вычурная, семейного типа гостиница с колонной галереей. Гумберт и Лолита входят в богато украшенный холл. Участники двух съездов, медицинского (в стадии убытия) и флористического (в стадии прибытия), заполняют помещения отельной конторы.

Лолита опускается на корточки, чтобы осыпать ласками кокер-спаниеля, который, разлегшись на ковре, тает под ее ладонью.

Гумберт (невнятно, обращаясь к отельному клерку у стойки конторы, мистеру Ваткинсу). Могу ли я снять комнату на ночь?

Ваткинс. Простите, сэр?

Гумберт. Могу ли я снять две комнаты или одну комнату с двумя кроватями?

Ваткинс. Боюсь, мы ничем не сможем вам помочь. Гостиница переполнена участниками съезда медиков, включая тех, кому не нашлось места в другом отеле. И, кроме того, встреча экспертов по розам как раз началась. Это для вас и вашей девочки?

(Добродушно глядит на Лолиту.)

Гумберт. Ее мать больна. Мы очень устали.

Ваткинс. Мистер Свун!

Появляется Свун, другой отельный служащий.

Ваткинс. Что слышно о докторе Лаве[14]? Он телефонировал?

Свун. Да, он отменил свою бронь.

Ваткинс. А как обстоит дело с семьей Блисс[15]?

Свун. Они намерены сегодня освободить номер.

Ваткинс (к Гумберту). Раз так, я могу поселить вас в номере триста сорок два. Но там имеется только одна кровать.

Гумберт. В таком случае не могли бы вы поставить дополнительную кровать?

Ваткинс. Нет ни одной свободной, но мы что-нибудь придумаем позднее.

Гумберт. Хорошо, я беру номер.

Ваткинс. Наши кровати довольно

(открывает журнал регистрации постояльцев)

широкие. Прошлой ночью на такой кровати у нас уместилось трое докторов, и тот, что спал посредине, был весьма упитанный

(протягивает Гумберту конторское перо,

так как его собственное застопорилось)

джентльмен.

Коридор на третьем этаже.

Дядя Том, с чемоданами и ключом, занят отпиранием двери номера. Он возится с ключом.

Лолита. Смотри, ведь это номер нашего дома – триста сорок два.

Гумберт. Забавное совпадение.

Лолита. Да, очень забавно. Знаешь,

(смеется)

прошлой ночью мне приснилось, что мама утонула в Рамздэльском озере.

Гумберт. Неужели?

Комната.

Двуспальная кровать, зеркало, двуспальная кровать в зеркале, зеркальная дверь стенного шкафа, такая же дверь в ванную, чернильно-синее окно, отраженная в нем кровать, та же кровать в зеркале шкафа, два кресла, стол со стеклянным верхом, два ночных столика, между ними двуспальная кровать: точнее, большая кровать полированного дерева с бархатистым покрывалом пурпурного цвета и четой ночных ламп под оборчатыми красными абажурами.

Гумберт дает старику Тому один доллар, подзывает его обратно и дает еще один. Том уходит с ухмылкой признательности на лице.

Лолита (динамически гримасничая). Как же так – мы оба будем спать здесь?

Гумберт. Я просил отдельную комнату или хотя бы добавочную койку – для тебя или для меня, если хочешь.

Лолита. Ты с ума сошел.

Гумберт. Почему же, моя дорогая?

Лолита. Потому, мой дорогой, что, когда дорогая мама узнает, она с тобой разведется, а меня задушит.

Она стоит напротив зеркальной двери шкафа, с удовольствием щурясь на свое отражение. Гумберт садится на краешек низкого кресла, нервно потирает ладони и обращается к ее довольному отражению.

Гумберт. Послушай меня, Ло. Давай установим кое-что раз навсегда. Я твой приемный отец. В отсутствие твоей матери я отвечаю за твое благополучие. Нам придется много быть вместе. И поскольку мы небогаты, мы не сможем

(привстает и подхватывает свой плащ, который соскочил с крючка)

всегда занимать две комнаты.

Лолита. Ладно,