Уильям Шекспир - Венецианский купец

Зачем ты так усердно точишь нож?

Чтоб резать у банкрота неустойку.

Об душу, гнусный жид, не о подошву 67

Ты точишь нож;68 но ни один металл, —

Секира палача не так остра,

Как злость твоя. Мольбы тебя не тронут.

Нет, не найдет твой ум такой мольбы.

О, будь ты проклят, пес неумолимый! 69

Вся жизнь твоя — закону злой укор.

Во мне почти поколебал ты веру;

И я почти поверить с Пифагором 70

Готов в переселенье душ животных

В тела людей. Твой гнусный дух жил в волке,

Повешенном за то, что грыз людей:

Свирепый дух, освободясь из петли,

В утробе подлой матери твоей

В тебя вселился; да, таков твой дух:

Несытый, волчий, кровожадный, хищный!

Хулой печати с векселя не снимешь, —

Тебе не стоит портить легких криком.

Побереги свой ум, юнец любезный,

Иль даром пропадет. — Я жду суда.

Белларио рекомендует нам

Ученого юриста молодого.

Где он?

Тут, недалеко; ждет ответа.

Угодно будет вам его принять?

О, с радостью. — Пусть кто-нибудь пойдет;

Его сюда учтиво проводите. —

А суд пока заслушает письмо.

(читает)

«Да будет известно вашей светлости, что письмо ваше застало меня тяжело больным; но в момент прибытия вашего гонца у меня находился дружески навестивший меня молодой законовед из Рима, — имя его Бальтазар. Я ознакомил его с делом, возникшим между жидом и купцом Антонио. Мы просмотрели вместе множество книг. Мнение мое он знает и, придав ему своей ученостью, обширность которой я не могу достаточно восхвалить, много большую ценность, он изложит его вам, заняв мое место ввиду полной невозможности мне прибыть. Прошу вас, пусть молодость не препятствует достодолжной оценке его; я никогда не встречал в таком юном теле такой старчески мудрой головы. Поручаю его вашей благосклонности; но испытание его на деле будет ему наилучшей рекомендацией».

Вы слышали, что пишет нам Белларио?

Входит Порция, одетая доктором прав.

А вот, должно быть, доктор. — Вашу руку!

Так это вы от старого Белларио?

Да, ваша светлость.

Мой привет; садитесь.

Скажите, вы уже знакомы с тяжбой,

Которую здесь разбирает суд?

Я с делом ознакомился подробно.

Который здесь купец? Который жид?

Антонио, старый Шейлок, — подойдите.

Зовут вас Шейлок?

Шейлок — мое имя.

Вы предъявили иск необычайный;

Но все по правилам, — закон Венеции

Не может запретить вам этот иск.

(К Антонио.)

И с вас взыскать он вправе по суду?

Он так сказал.

Вы признаете вексель?

Да.

Ну, так должен жид быть милосердным.

А по какой причине должен? А?

Не действует по принужденью милость;

Как теплый дождь, она спадает с неба

На землю и вдвойне благословенна:

Тем, кто дает и кто берет ее.

И власть ее всего сильней у тех,

Кто властью облечен. Она приличней

Венчанному монарху, чем корона.

Знак власти временной есть царский скипетр:

Он — атрибут величья и почета,

Внушающий пред царской мощью трепет;

Но милость выше мановенья скиптра,

И трон ее живет в сердцах царей.

Она есть свойство бога самого;

Земная власть тогда подобна божьей,

Когда с законом милость сочетает.

Жид, за тебя закон; но вспомни только,

Что если б был без милости закон,

Никто б из нас не спасся. Мы в молитве

О милости взываем — и молитва

Нас учит милости. — Все это я

Сказал, чтобы смягчить тебя; но если

Ты требуешь, то строгий суд Венеции

Обязан вынесть приговор купцу.

На голову мою мои дела!

Я требую закона и уплаты.

Но разве он внести не может денег?

О да, я пред судом здесь предлагаю

Удвоить сумму; если это мало,

Я обязуюсь удесятерить.

Ручаюсь головой, рукой и сердцем, —

Коль мало этого, так, значит, зло

Попрало истину. Я вас молю,

Закон хоть раз своей склоните властью;

Для высшей правды малый грех свершите

И обуздайте дьявольскую волю.

Нет, так нельзя; в Венеции нет власти,

Чтоб изменить уставленный закон.

То был бы прецедент, и по примеру

Его немало вторглось бы ошибок

В дела республики. Нет, так нельзя.

О, Даниил здесь судит! Даниил! 71

Почет тебе, о мудрый судия!

Прошу вас, дайте мне взглянуть на вексель.

Вот, вот он, мой почтенный доктор, вот он.

Вам втрое сумму предлагают, Шейлок.

А клятва? Клятва? Небу дал я клятву!

Так неужель мне душу погубить?

Нет, нет, за всю Венецию…

Итак,

Просрочен вексель. Жид законно может

Потребовать фунт мяса у купца

Как можно ближе к сердцу. — Смилосердись!

Возьми втройне и дай порвать мне вексель.

Когда он будет полностью оплачен.

Как видно, вы достойный судия:

Вы знаете закон; решенье ваше

Прекрасно. Именем того закона,

Которому вы служите опорой,

Прошу — кончайте суд. Клянусь душою,

Ничей язык меня разубедить

Не в силах; я за вексель мой стою.

От всей души я умоляю суд

Произнести свой приговор.

Пусть так.

Вот он: готовьте грудь его ножу.

Судья прекрасный! Юноша достойный!

И дух и текст закона совершенно

Находятся в согласье с неустойкой,

Которая здесь в векселе стоит.

Так, точно так, судья правдивый, мудрый!

Насколько же ты старше, чем на вид!

Так обнажите грудь.

Да! Грудь его!

Так в векселе стоит, судья почтенный, —

Не так ли? Ближе к сердцу — так стоит там.

Да, так. А есть ли здесь весы, чтоб взвесить

Фунт мяса?

Я принес их.

(Шейлоку)

Хирурга на свой счет возьмите — раны

Перевязать, иль изойдет он кровью.

А в векселе написано об этом?

Нет, не написано; но что ж такое?

Из милосердья надо это сделать.

Ну, нет: об этом в векселе ни слова.

Купец, что вы имеете сказать?

Не много: я готов, вооружен.

Дай руку мне, Бассанио; прости

И не скорби, что за тебя я гибну.

Судьба ко мне добрее, чем обычно:

Она ведь большей частью заставляет

Несчастных пережить свое богатство

И с тусклым взором и с челом в морщинах

Влачить век нищеты. От этой пытки

Медлительной избавлен я судьбой.

Привет мой шлю жене твоей достойной.

Ты расскажи ей о конце Антонио;

Скажи, как я любил тебя; воздай

Честь мертвому; когда ж рассказ окончишь,

Пусть судит, был ли у Бассанио друг.

И не жалей, что друга ты теряешь, 72

Как не жалеет он, что платит долг:

Ведь если жид поглубже нож запустит,

Я заплачу всем сердцем за тебя.

Антонио! Я на женщине женат,

Которая мне дорога, как жизнь;

Но жизнь сама, жена моя, весь мир —

Все не дороже мне, чем жизнь твоя.