«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella
Для большинства людей этого абзаца вполне достаточно, и, скорее всего, это все, что они запомнят надолго. Но, конечно, все гораздо сложнее. Популяризаторы науки часто пытаются взять это базовое знание объемом в один абзац и поднять его до уровня более глубокого и детального знания объемом «в целое эссе» — уровня любителя науки или, в данном случае, научного скептика. Но существуют и еще более глубокие уровни, соответствующие различным степеням экспертности. Главная хитрость в том, чтобы сохранять принципиальную точность на каждом уровне приближения.
Проблема в том, что большинство кратких описаний в один абзац, укоренившихся в общественном сознании, по сути своей неверны. Иногда требуется больше деталей и нюансов, чтобы достичь приемлемого уровня точности. Понимание того, где именно находится этот уровень, — часть мастерства популяризатора науки.
И здесь мы возвращаемся к Хоторну. Я слышал противоречивые утверждения о хоторнском эффекте и попытался изучить научную сторону вопроса достаточно глубоко, чтобы разрешить эти кажущиеся противоречия и прийти к по сути верному и достаточно детальному обобщению проведенных исследований. Вот что я обнаружил, начав с недавнего систематического обзора опубликованной литературы (с этого всегда полезно начинать), а именно с результатов и выводов обзора 2014 года:
Результаты
Было включено девятнадцать целенаправленно спланированных исследований, предоставивших количественные данные о величине эффекта в восьми рандомизированных контролируемых испытаниях, пяти квазиэкспериментальных исследованиях и шести наблюдательных оценках самоотчетов о поведении (через ответы на вопросы) либо прямого наблюдения в условиях, когда участники знали, что их изучают. Хотя все исследования, кроме одного, проводились в области медицинских наук, их методы, контекст и результаты были крайне неоднородными. В большинстве исследований сообщалось о наличии определенных признаков эффекта, хотя из-за сложности объекта оценки высока вероятность серьезных систематических ошибок.
Заключение
Последствия участия в исследованиях для изучаемого поведения действительно существуют, хотя о конкретных условиях их проявления, механизмах влияния или их масштабах пока мало что известно достоверно. Для проведения дальнейших эмпирических исследований необходимы новые концепции.
Судя по этому и другим обзорам, накопленные за последнее столетие данные четко указывают на существование эффекта экспериментатора при наблюдении за поведением людей в социальной среде, например на рабочем месте. Однако этот эффект экспериментатора не сводится исключительно к эффекту наблюдателя — то есть к реакции на знание того, что за тобой наблюдают. Таким образом, под термином «хоторнский эффект» стали понимать более широкое искажение, вызываемое самим экспериментом.
Некоторые дополнительные подробности о хоторнских экспериментах весьма любопытны и позволяют лучше понять контекст. Исследователи потратили пять лет, регулируя уровень освещенности для тысяч сотрудников, причем существовали и контрольные группы, в которых освещенность оставалась неизменной. В целом каждый раз, когда вносились изменения, производительность труда росла — независимо от характера самих изменений. Показатели улучшились как в контрольной, так и в экспериментальной группах, причем без статистически значимой разницы между ними. (Это оставалось верным до тех пор, пока фактический уровень освещенности не создавал ощутимых проблем — например, когда свет приглушали настолько, что становилось трудно видеть, рабочие начинали жаловаться). Исследователи также меняли продолжительность перерывов и интервалы между ними, получая те же результаты. Они сокращали рабочий день, что повышало почасовую производительность труда, хотя при слишком сильном сокращении рабочего времени общая дневная производительность снижалась.
Были и другие эксперименты, помогающие лучше понять эти результаты. Например, в серии экспериментов по изучению ожиданий учителей педагогам сообщили, что одна группа учеников показала отличные результаты в тесте на способности и от них стоит ожидать высокой успеваемости в классе. В течение следующих двух лет эти ученики действительно учились лучше остальных, хотя изначально группы были абсолютно равны. Более того, учителя порой выражали раздражение в адрес учеников из группы «низких ожиданий», которые учились очень хорошо и превосходили эти самые ожидания.
Стоит также упомянуть эксперименты 1900 года с перфокартами, проведенные психологом Джозефом Ястровом. Одной группе сотрудников Бюро переписи населения США сказали, что их дневная норма работы на табуляторах составляет 550 перфокарт, и они успешно справлялись с этой задачей. Когда их попросили увеличить выработку, они заявили, что это слишком сложно. Второй группе ничего говорить не стали, и они обрабатывали по 2100 перфокарт в день.
Как все это понимать?
Очевидно, что здесь действуют весьма любопытные психологические эффекты. Сказать, что всё это сводится лишь к эффекту наблюдателя, означало бы сильно упростить ситуацию — вплоть до фактической ошибки из-за игнорирования других важных факторов. Один из них — фактор ожидания, который наглядно проявился в экспериментах с учителями и перфокартами. Учителя оказывают огромное влияние на успеваемость своих учеников, хотя точные механизмы этого влияния до сих пор не до конца ясны. Это влияние искажается под воздействием ожиданий — именно поэтому так много внимания уделяется гендерным и расовым предрассудкам у педагогов. По этой же причине нам следует крайне осторожно относиться к ярлыкам и использованию потенциально предвзятых стандартизированных тестов для формирования ожиданий.
В экспериментах с перфокартами, судя по всему, имело место искажение, связанное с собственными ожиданиями. Представление людей о том, что разумно и даже возможно, легко формировалось за счет установления некоей отправной точки. Сегодня это, пожалуй, назвали бы проявлением эвристики привязки (эффекта якоря): ожидания могут «привязываться» к конкретному значению, и все последующие оценки опираются на этот «якорь» как на точку отсчета. Установление нормы выработки — яркий пример такой привязки ожиданий.
В последнее время исследователи все чаще задумываются о социальных и групповых аспектах этих эффектов. По сути, существует рабочая культура, которая влияет на поведение участников группы. На эту культуру влияет множество переменных, включая привязку ожиданий. Сам факт наблюдения и ощущение того, что руководство интересуется условиями вашего труда или что вы имеете право голоса при их обсуждении, тоже дают свой эффект. Мысль о том, что начальство «наверху» заботится о таких мелочах, как уровень освещения на вашем рабочем месте, способна глубоко изменить рабочую культуру. Кроме того, сотрудники влияют друг на друга. Они устанавливают нормы поведения, требования к качеству и производительности. На самом деле ожидания коллег могут влиять на поведение человека сильнее, чем требования руководства.
Современная корпоративная культура активно пользуется услугами консультантов. Консалтинговая фирма приходит в компанию, изучает её рабочую культуру, а затем выдает рекомендации, основанные на какой-нибудь теории или их мнимой компетентности. После подобных вмешательств производительность почти всегда повышается. Вполне возможно, что эта корпоративная индустрия «самопомощи» по сути
