Выписка из журнала маневренных карточек (За период с 04.07.1977 по 17.11.1998) - Павел Георгиевич Вишняков

По рассказам его друга Славы, которого тоже после училища занесло на Амур, но в Благовещенск, – служил Полковник на этих таджико-афганских речках честно и геройски. Награжден орденом Красной Звезды.

Говорят, что орден он получил за то, что подставил свой катер под плывущую по течению на мост мину.

По возвращении в Ленинское служба у него не пошла – не знаю уж, почему. Было у него к этому времени уже двое детей, но и в семье не сложилось: уехал он в родные края, в Ногинск, один… Но пожить не успел – садился как-то раз в автобус, вздохнул громко – и упал, сердце остановилось… 35 лет не было.

Семья его по-прежнему в Ленинском. Слава там комбригствовал, устроил его вдову на работу в пограничную часть, помогал, как мог.

Такие дела…

О дезинфекции и чистоплотности

На втором семестре первого курса нам дали нового командира:

– «Капитан 3 ранга Вржижевский Владислав Викторович! Вопросы есть?»

– «Есть. Кто вы по национальности?» – из глубины строя, не представляясь.

– «Поляк»

– …

– «Вольно! Разойдись!»

Между тем, он был совершеннейшим брюнетом с карими глазами, что разрушило наши стандартные представления о блондинистых голубоглазых поляках.

Ну, кликуху-то ему с ходу повесили – как только он впаял Дюше Клецу 3 наряда за руки в карманах, так из того сарказм и полез: «Поляк он… Мерзавец, полячишко, лакей, хам… Казимир… Казимеж… Казик!» Про мерзавца и полячишку мы Дюшу сразу в плагиате уличили, но Казика одобрили. Так наш командир и остался Казиком, даже когда выяснилось, что он не самодур и идиот, а отличный мужик, воспитатель, всегда готовый постоять за своих ребят.

Казик пришёл к нам с ТОФа, с должности строевого помощника командира атомохода 675 проекта, имея в анамнезе минёрский факультет ТОВВМУ. Он никогда не чурался своих «студентов», всегда был готов поддержать флотскую травлю в курилке и имел в памяти массу оригинальных былей и легенд. Вот одна из них, рассказанная в дальнем походе на УК «Гангут», когда тамошние трюмные упустили бОльшую часть пресной воды, а до встречи с танкером оставалось двое суток:

…А вот однажды на боевой у командира проснулось обоняние.

На исходе четвертый месяц в Индийском океане, а у него обоняние проснулось: «Старпом, чем воняет на корабле? Нет, не в центральном – везде воняет. Разберитесь!» Старпом, поворчав в подмышку, вызвал начхима и какого-то механического офицера, и они начали манипулировать вентиляцией, пытаясь определить источник вони.

В процессе изысканий натолкнулись на наглого заспанного доктора, которого тоже привлекли в рабочую группу. Тот уже через несколько минут аналитику завершил: «Так это экипаж воняет! Естественный запах человеческого тела, которому не дают помыться уже третью неделю!» Старпом принюхался к себе в доступных местах, потом поводил носом вдоль механических погон, наклонился к докторскому телу и с шумом втянул в себя воздух: «А ты не воняешь, бацилла! В чём дело?!» «Ну, как в чём… – смущённо понизил голос эскулап, – следить за собой надо…» Старпом взвыл, и докторишка быстро объяснил – он, оказывается, ежедневно обтирается спиртовым раствором («1 объёмная часть воды на 1 объёмную часть спирта, товарищ капитан-лейтенант»), чем вызвал яростное общественное порицание находившихся рядом…

…Командир удивлённо смотрел на доктора – в его голове совершенно не помещалось, как раствор с таким объёмным содержанием МЕДИЦИНСКОГО СПИРТА! можно употреблять наружно, даже для протирки себя любимого! Но, поразмыслив, принял решение – до встречи с плавбазой раз в двое суток доктору проходить отсеки с раствором спирта и ватно-марлевыми тампонами, макать тампоны в раствор и выдавать каждому члену экипажа, качество протирки мест, определённых приказом командира по рекомендации доктора, контролировать командирам отсеков.

Старпом что-то прошептал командиру на ухо, тот ухмыльнулся и добавил: Доктор, для этих дезинфицирующих целей поменяете медицинский спирт на корабельное шило у старпома в пропорции один к одному… Не возражать! Решение принято! И готовьте акты на списание.

Доктор плакался на судьбу штурману в выгородке штурманской рубки, тот понимающе кивал головой – да, хрен спишешь такое количество спирта, да, придётся побегать, да, бросят тебя один на один с этой проблемой, то ли дело в главном госпитале флота, да, конечно, скотина-командир, разве ж он подпишет представление на береговую должность… По достижении нужного градуса докторской слезливости и жалости к себе, который обеспечивался ещё и свежезаваренным кофе, штурман выпросил у бациллы аж четыре тампона МЕДИЦИНСКОГО СПИРТА, не испорченного разбавлением воды – по точным штурманским подсчётам этого должно было хватить на обтирку всего благородного штурманского тела, а не только определённых докторов участков. Получив в амбулатории заветную дезинфекцию штурман немедленно употребил её в дело, тщательно залазя в потаённые места…

Десяти минут не прошло – и доктор начал реанимацию воющего штурмана, максимально распяв его на универсальном столе в кают-компании. Потаённые места, вычищенные МЕДИЦИНСКИМ СПИРТОМ, горели, болели и требовали холода, мазей и обдува вентиляторами, собранными для этих целей по всей лодке. В дверях кают-компании постоянно маячили две-три улыбающиеся физиономии, звучали фарисейские слова утешения, прерываемые свистящим шёпотом: «Что, тебе одному что-ли это кино смотреть? Посмотрел – отвали, дай другим…»

Maestro di canto lirico

«…И мы пошли курить по длинным коридорам под портретами знаменитых флотских людей. Когда миновали создателя толкового словаря русского языка Владимира Ивановича Даля, Псих сказал:

– Флот всегда отличался тем, что, будучи невыносим для людей определенного вида дарования, выталкивая их из себя, успевал, однако, дать нечто такое, что потом помогало им стать заметными на другом поприще.

– Только отчаливать с флота надо в точно определенный момент, – сказал я.

– Да, – согласился Ящик. – Тут как в фотографии: передержка гибельна.»

В.Конецкий «Держась за воздух, или Шок от энтропии»

Время от времени меня в училище одолевали сомнения в правильности выбранного пути и эту цитату я выписал себе в записную книжечку, так сказать, для подкрепления духа.

Но сомнения сомнениями, а учеба продолжалась – 4 курс вместе с желанной мичманкой принес и долгожданное успокоение души. В конце концов, жизнь показала, что флот для меня не просто выносим, но и комфортен, а годы службы оказались лучшими годами жизни.

Но в начале…Наряду со мной некоторые мои однокашники являли собой примеры катастрофического несовпадения с морской службой. Одним из них был Толя Гусев – высокий бакинец, красивый какой-то южной красотой, несколько грузноватый. Родом из чрезвычайно интеллигентной семьи, просто невыносимо интеллигентной, он не ругался матом, не курил, ходил плавно, говорил мелодично. На присягу к нему пришла мама – о, это была всем мамам мама! Она гладила его по свежепостриженной голове, обнимала и глядела на него с такой любовью,