Кузя - Виктор Александрович Блытов

– Аллах акбар! – внезапно крикнул чеченец, глаза его зажглись ненавистью.

– Ну, Акбар, так Акбар! – пробормотал Осипович и одним ударом руки перебил шею чеченцу. – Извини, Кузьма, но это не язык, а так! Схожу я тут рядом посмотрю сам, что к чему.

Внезапно снайпер Семенов доложил:

– Женщина сюда какая-то идет с пакетом!

Казаки залегли за холмом, в укрытии остались только Осипович, Кузьма, Алешечкин и Семенов. Убитых чеченцев за ноги казаки выволокли за холм и быстро присыпали песком.

Женщина молодая с длинными русыми косами, в фиолетовой кофточке, повязанным на голове платком, в больших, явно не по размеру башмаках и с опущенным вниз лицом подошла к холму. Она встала на месте, видимо, ожидая, разрешения подойти.

– Эй ты, иди сюда! – по команде Кузьмы крикнул с чеченским акцентом Алешечкин.

Получив команду, женщина безропотно пошла к укрытию, так же опустив голову. Когда поднялась к укрытию, она подняла голову и увидела Кузьму и Осиповича, сдернувших ее сразу за ноги вниз в окоп.

– Тс-с-с-с! – сказал Осипович, – не вздумай кричать!

– А где чеченцы? – внезапно спросила она на чисто русском языке.

– Все, нет здесь чеченцев и больше пока не будет, – тихо ответил ей Кузьма, – ты русская?

Она посмотрела на их нашивки на рукавах, прочитала «Тамань» и глаза ее зажглись радостным блеском.

– Ой, так вы наши? – и из глаз ее полились слезы.

– Давай рассказывай, что там у вас к чему! – приказал жестким голосом Осипович, – сколько человек на хуторе? Есть ли еще посты? Где и в каком доме располагается Умар Алаудинов?

Женщина подняла глаза, полные слез и с красными веками.

– На хуторе чеченцев тридцать пять человек. Старший – Умар Алаудинов. Пять «Нив» и три УАЗа. У них есть гранатометы, пулеметы, много автоматов и пистолетов. В крайнем доме еще один пост и у реки тоже на холме трое сидят. Смена постов вечером часов в восемь. Умар в доме с зеленой крышей посреди хутора, у него есть рация и он связывается с Лом-Али Арсанукаевым – а этот вампир сидит в Кречетовом гнезде. Это километров десять от Дальнего выгона вдоль канала. Там тоже человек тридцать сидит. Ночью они ходят отсюда и нападают на станицы и воинские колонны, взрывают рельсы.

– Значит, это наши клиенты! Диверсанты, как и мы! – улыбаясь, сказал Осиповичу Кузьма.

– Есть еще кто на хуторе?

– Наших женщин пять человек. Мы им есть готовим. Мужиков наших расстреляли! – у нее из глаз полились слезы, – нас было пятеро, но одну женщину расстреляли за то, что беременная потому как была и приволокли Настю Черемухину со станицы Ищерской. Мы им готовим, а они нас… – и она разревелась.

– Все, тихо, тихо – все нормально! Как зовут тебя?

– Ксюха! – сквозь слезы смогла сказать женщина.

– Ксюха, сиди здесь и молчи пока, а мы подумаем, что делать.

– Ой, вас как мало! Что вы сделаете? – с ужасом сказала она. – Они же вас!

– Молчи, Ксюха! Все будет нормально! – улыбнулся ей Осипович.

Кузьма с Осиповичем взяли бинокли и стали рассматривать хутор.

Между домами собрались человек 20 чеченцев и смотрели, как двое раздетых по пояс борются посреди круга. Даже до холма долетали радостные крики и громкие гортанные возгласы. Одеты были приблизительно одинаково в военных камуфлированных штанах и свитерах с кожаными нашлепками на плечах. У большинства были черные и рыжие бороды.

– Натовская форма, – объяснил Осипович, – снабжение явно из Турции.

– Понятно, что делать будем? – спросил Кузьма.

– В лоб брать не пойдем, конечно! Свои люди дороже этих подонков! – ответил Осипович. – Дозволь, я с разведчиками сползаю. Возьмем их пост в том доме. Мои ребята снимут второй пост.

– А смогут?

– Уверен, на сто процентов! Отделение Семенчука пойдет. Там ребята классные.

Кузьма случайно вспомнил, что в отделении Семенчука был сын Пашки Зленко и сердце его тревожно сжалось.

– «Гриф»! Я «Скат»! – вызвал по рации Осипович четвертое отделение, располагавшееся ближе всех к каналу.

– Я «Гриф»! На связи! – раздался спокойный ответ Семенчука.

– Ты пост на холму у реки бачишь? – спросил Осипович и, повернувшись лицом к Кузьме, с сосредоточенным лицом, вздохнув, сказал, – жаль, времени нет, а то бы дождаться ночи и …

– Что-что, а времени, действительно, у нас нет. Ждут нас в Урус-Мартане! – жестко ответил Кузьма.

Время тянулось долго. У чеченцев уже боролась пятая пара. Было видно, как из одного из домов вышла женщина и принесла стоявшим в круге чеченцам что-то на большом блюде. Но одному что-то не понравилось, и он ударил по блюду. Блюдо выпало из рук, и он ударил женщину по лицу. Так закрылась руками.

– Это и есть Настена из Ищерской! Не так сказала, наверное, слово «господин», когда подавала. За это бьют. А она решительная. Настоящая казачка, так долго не проживет, застрелят.

– А тебя, Ксюха, не хватятся? – спросил внезапно Осипович.

– Уже хватились. Вон Ахмет идет сюда. Он за нами смотрит. Наверное, думает, что они меня здесь насилуют, и я задержалась.

– А что, насилуют каждый раз? – спросил Кузьма.

– Каждый раз, когда еду на посты отношу. Они к нам относятся, как к нелюдям! – покраснела Ксюха.

Чеченец медленно приближался, и его было видно уже хорошо. Тонкие губы, хищный нос и небольшая, но вполне красивая бородка.

Он остановился в метрах 50 и что-то крикнул по-чеченски.

Алешечкин перевел.

– Отпускай девчонку! Обед готовить надо, а вам дежурство нести. Умар ругаться будет!

– Сейчас идет! – крикнул ответно Алешечкин на чеченском языке.

– Ксения, надо идти к ним! Иначе мы не сможем вас спасти. Если будут стрелять, ложитесь на пол и другим женщинам скажите, чтобы из куреней ни шагу. Про нас пока никому ни слова! – прошептал Кузьма и толкнул Ксюху на выход.

Она выскочила из укрытия, отряхивая от песка платье, и подошла к Ахмеду.

Он что-то выговаривал ей, а она стояла, опустив вниз голову, и слушала его. Наконец, видимо, сказав ей все, что он думал, он пошел к дому, засунув руки в карман, а Ксения засеменила за ним.

– «Скат»! Я «Гриф»! Задание выполнено! Мы контролируем подходы к поселку со стороны Чечни. Три двухсотых.

– Вас понял! Я «Гриф»! – ответил Осипович, – сотые есть?

– Все двухсотые. Три человека. Все нормально.

– Хорошо, второго и третьего вызовите на кухню.

– Чего ты сказал? – переспросил Кузьма.

– Снайпера и пулеметчика на блокпост!

– Понятно все! Придумали свой петушиный язык, что ничего не понятно! – пробурчал Кузьма, – что дальше будем делать? А если они сейчас куда уедут или смена поста будет?

– Нам бы еще их пост снять в крайнем доме.

– Опасно, а если наши